Фо ничего не ответил. Он подошел к занавешенному алькову и вернулся с вазой.

– Это миндальные вафли, испеченные по итальянскому рецепту, - сказал он.
– Увы, ничего другого не могу вам предложить.

Я попробовала одну. Она была такая воздушная, что мгновенно растаяла у меня во рту.

– Пища богов, - сказала я,

Фо улыбнулся и покачал головой. Я протянула вафлю Пятнице, он не спеша взял ее с моей ладони.

– Скоро придет мальчик Джек, - сказал Фо.
– Я пошлю его за ужином.

Наступила тишина. Я смотрела в окно на крыши домов.

– Вы подыскали себе отличное убежище, - сказала я.
– Настоящее орлиное гнездо. Я писала свои воспоминания в комнате без окон при свете свечи, бумага лежала у меня на коленях. Может быть, мое сочинение вышло таким скучным, потому что на моих глазах были шоры?

– Ну почему же скучным, - сказал Фо.
– Хотя, пожалуй, оно чересчур монотонно.

– Оно не покажется скучным, если мы будем помнить, что оно правдиво. Но если ждать от него выдуманных приключений, то оно и впрямь скучно. По этой причине вы заставляли меня населить свой рассказ людоедами?
– Фо в задумчивости покачал головой.
– В образе Пятницы мы имеем перед собой живого людоеда, - продолжала я.
– Видите, если судить по Пятнице, то людоеды не менее скучны, чем англичане.

– Они теряют всю свою живость, если лишить их человечины, - съязвил Фо.

Раздался стук в дверь, и в комнату вошел мальчик, который показал нам дорогу к этому дому.

– Привет, Джек!
– сказал Фо.
– Миссис Бартон, с которой ты уже знаком, останется с нами обедать, поэтому закажи, пожалуйста, двойную порцию.
– Он достал кошелек и дал Джеку денег.

– Не забудьте про Пятницу, - напомнила я.

– И порцию для слуги Пятницы, разумеется, - сказал Фо. Мальчик ушел.
– Я нашел Джека среди сирот и беспризорников, которые ночуют в поддувалах печей стекольных мастерских. Он уверяет, что ему десять лет, хотя он уже опытный карманник.

– А вы не хотите направить его на путь истинный?
– спросила я.

– Сделать из него честного человека - значит осудить его на работный дом, - сказал Фо.
– Неужели вы хотели бы засадить в это заведение ребенка, стащившего несколько носовых платков?

– Нет, конечно. Но вы сделаете из него висельника, - ответила я.
– Почему бы вам не научить его грамоте и не определить куда-нибудь в ученики?

– Если бы я последовал вашему совету, то можете себе представить, сколько учеников, спасенных мною от улицы, спало бы здесь на полу!
– сказал Фо.
– Меня сочли бы за предводителя воровской шайки и самого послали бы на виселицу. У Джека своя жизнь, и ничего лучшего я ему не в состоянии предложить.

– У Пятницы тоже своя жизнь, - сказала я, - но я же не выставляю его на улицу.

– А почему, кстати?
– спросил Фо.

– Потому что он беспомощен, - объяснила я.
– Потому что Лондон для него чужой. Его же примут за беглого раба и снова продадут в рабство, например, на Ямайку.

– А может быть, его подберут соплеменники, станут кормить и заботиться о нем? В Лондоне больше негров, чем вы себе представляете. Пройдитесь в летний вечер по Майлэнд-роуд или по Паддингтону и убедитесь сами. Может быть, он будет счастливее среди своих? Играл бы себе на дудочке в уличном оркестре и собирал медяки. На улицах полно бродячих музыкантов. А я бы подарил ему флейту.

Я бросила взгляд на Пятницу. Ошибалась ли я, уловив искру понимания в его глазах?

– Ты понял, что сказал мистер Фо, Пятница?
– спросила я. Он безучастно посмотрел на меня.

– Или же, скажем, если бы в Лондоне были биржи труда, - сказал Фо, - Пятница стоял бы в очереди с мотыгой через плечо, ожидая, когда его наймут садовником; все это можно проделать, не прибегая к помощи слов.

Вернулся Джек, он приволок поднос, прикрытый сверху салфеткой, от которого исходили аппетитные запахи. Он поставил поднос на стол и что-то прошептал мистеру Фо на ухо.

– Предоставь нам несколько минут, а потом пригласи их, - сказал Фо и добавил, обращаясь ко мне: - У нас будут гости, но давайте сперва поедим.

Джек принес ростбиф в соусе, трехпенсовый ломоть хлеба и кувшин эля. Нашлось только две тарелки, поэтому сначала поели мы с Фо, после чего я снова наполнила свою тарелку и накормила Пятницу.

В дверь постучали. Фо открыл ее. В полоске света я увидела девочку, которую бросила в лесу в Эппинге; за ее спиной, в тени, стояла женщина. Я замерла, точно громом пораженная, а девочка подбежала ко мне, обхватила меня руками и поцеловала в щеку. Озноб пробежал по моему телу, я подумала, что сейчас упаду.

– А это Эми, - сказала девочка.
– Эми из Дептфорда, моя нянечка, когда я была маленькая.
– В ушах у меня гудело, но я заставила себя поднять глаза на Эми. Я увидела худенькую женщину моих лет с приятным лицом и светлыми завитушками волос, выбивающимися из-под капора.

– Счастлива познакомиться с вами, - пробормотала я.
– Убеждена, что вижу вас впервые в жизни.

Кто-то коснулся моей руки. Это был Фо, он подвел меня к стулу, усадил и подал стакан воды.

– У меня закружилась голова, - сказала я.
– Это скоро пройдет.