– Если сравнивать с вашей родиной – да, – кивнул Игорь. – Но мой мундир из особой ткани, в нем не жарко.

Лина кивнула:

– Когда я увидела в зале землянина, то подумала: как саженец дуба в оранжерее с тропическими цветами. Не удивляйтесь, я всегда смотрю ваши трансляции и знаю, что такое дуб. Очень крепкое и странное дерево. У него есть цветы?

– Нет, – покачал Игорь головой. – Наши деревья редко бывают с цветами и очень медленно растут. Зато они устоят там, где поляжет или вымерзнет целая роща тропического… мусора, который вымахивает за ночь.

Уголки губ девушки дрогнули – горько:

– Должно быть, и я вам показалась таким же мусором.

– Нет. – Игорь покачал головой. – Я не сравнивал вас с деревом, я просто слушал песню. Но если уж так, то вы – липа, которую заставили расти в кадке на потеху дуракам-хозяевам. У липы, кстати, цветы есть. Они хорошо пахнут, и от них бывает очень вкусный мед.

– Я никогда не ела настоящего меда, это очень-очень дорого, хоть мы и не бедные… – грустно сказала Лина.

Игорь прикусил губу:

– Послушайте, Лина… Послезавтра в нашем посольстве будет бал. Мы тоже можем кого-то пригласить – каждый по одному человеку. Я хотел пригласить одного вашего парня, но теперь меняю решение. Если вы согласитесь, я приглашу вас.

– А потом? – тихо спросила Лина.

Игорь чуть свел брови:

– Потом я, если позволите, провожу вас домой. Если же на балу вы споете, то мы все будем считать себя обязанными вам.

– Вам и правда понравилась моя песня? – грустно спросила девушка.

Игорь наклонил голову:

– Она похожа на старинные баллады некоторых народов Земли.

– Иногда я пишу песни сама, – улыбнулась Лина. – Вижу что-то во сне, а потом пишу увиденное. Но эта песня на самом деле очень старая. Ее пела Лина, моя тезка, когда герой Вайми впервые увидел ее – на холме посреди полей. Сейчас про это почти никто не помнит. Есть, правда, несколько фильмов про эту историю, но они так пошлы и глупы, что… – Лина печально умолкла.

– Вы ходите сюда, чтобы хоть кто-то услышал ваши песни? – тихо спросил Игорь.

Девушка кивнула:

– Да… нет, не совсем. Я не хожу, мой отец владеет этим клубом, целой сетью. Поэтому я пою тут, и в других местах, и мне не запрещают, хотя это совсем не кассово.

– Как? – не понял Игорь.

– Моими песнями не привлечешь публику, – пояснила девушка.

– Какая глупость, – сердито сказал мальчишка. – Знаете, ваша песня – первая настоящая песня, которую я слышу на Йенно Мьюри!

– Мне очень стыдно, что это так, – прошептала Лина. Игорь смутился. – Иногда – очень редко! – я вижу людей, которые и правда слушают то, что я пою. Это счастливые дни. Если это повторяется несколько раз, я приглашаю такого человека в наш клуб, он у нас возле дома, довольно далеко отсюда. Там я отдыхаю душой… Но мы можем только собираться, говорить и петь. И ничего не можем изменить…

– Хотите, – с тяжелой злобой сказал Игорь, – сейчас погаснут все эти дурацкие вертучие огни, и вся эта пискливая свора…

– Не надо. – Рука девушки легла на крепкий, окаменелый от ярости кулак земного мальчика. – Я верю, что вы можете так сделать. Но я не хочу. Эти люди вокруг… они одной крови со мной. Мне стыдно за них, но я не хочу вымещать на них чужую злость… – и неожиданно назвала мальчика на «ты». – У тебя смешные волосы смешного цвета. А глаза – как серый металл… Многие у нас боятся землян, сочиняют про них глупые небылицы и сами же им верят. Но теперь я могу им сказать, что этого не нужно делать. Земляне не злые.

Игорь ошеломленно поднял брови. Странная реакция именно на вспышку гнева… Но Лина продолжала:

– Человек, который может злиться за другого, – хороший и добрый человек. Я принимаю твое приглашение, Игорь. Я приду – только скажи точно, когда. А куда – вся столица знает.

Прием в земном посольстве был обставлен неожиданно для мьюри. Они уже привыкли к тому, что земляне – народ не слишком-то стремящийся к роскоши. Поэтому и были ослеплены. Даже не богатством и пышностью, а именно строгостью официального действа.

Сияющий громадный зал – в бело-золотых тонах, с огромными зеркальными панелями и блистающим паркетом, похожим на лед, под которым движутся неясные загадочные тени. Голограмм тут не было. Зато были – не считая множества гостей – несколько сотен землян. Женщины в легких, но в то же время сложных платьях, почти открывавших грудь, усыпанные драгоценностями, – и рядом с ними строго одетые мужчины, даже не в мундирах, а в дворянском, со шпагами на поясах – шпагами, которые при такой одежде можно отстегнуть лишь на время танца… Звучала музыка, которую время от времени прерывал ясный, звучный голос распорядителя, громогласно объявлявшего о прибытии нового гостя или делегации. Когда вошел лорд Оксбридж, послышалось протяжное, мощное: «О-хоооой!» – англосаксонских гостей и лязг гард шпаг об устья ножен.