– Как я понял, вопрос только в том, что неизвестно местонахождение похищенных? – вкрадчиво спросил лорд Оксбридж.

– Именно так. Кроме того, даже если мы узнаем это место и освободим их, нужно будет получить живым кого-то из похитителей, чтобы он дал показания против заказчиц, а это еще труднее… – пояснил мьюри.

– Как все сложно, – немного хищно улыбнулся англосакс. Он быстро переглянулся с Цесаревичем, и глава русской миссии заговорил:

– Если мы узнаем местонахождение, мы получим возможность действовать самостоятельно? Гарантирую, что вы, в свою очередь, получите по крайней мере одного живого похитителя, а следовательно, сможете привлечь к ответственности по вашим законам заказчиц и отчитаться начальству о том, что вами улажен серьезнейший конфликт. Размен?

– Размен, но… – Мьюри покачал головой. – Я могу согласиться с тем, что вы, земляне, – решительные существа… по крайней мере, я ни разу не слышал, чтобы преступник такого класса, – кивок на тело, – был убит подростком при помощи ножа… Но я хочу быть честен: узнать место, где держат похищенных, можно лишь со слов одного из похитителей. Вы не представляете себе, как велики подземелья столицы. Миллионы путей, миллионы запахов – отказывают даже интеллектронные ищейки… Неосторожные же действия могут привести к тому, что похищенных опять-таки убьют. Я не буду скрывать, хотя мне… – Он сделал усилие, – …мне стыдно говорить такое о моих соотечественницах… мальчиков похитили для того, чтобы потешить некоторые… м… фантазии… и…

– Оставим этот разговор, – поморщился Цесаревич. – Так вы согласны на размен?

Мьюри задумался. Потом решительно кивнул и подтвердил снова:

– Да. Эти похитители в любом случае давно вне закона, и их смерти не вызовут ни малейшей официальной реакции. Хотя я по-прежнему не понимаю…

– Отлично. – Цесаревич прервал полицейского просительным жестом и повернулся к лорду Оксбриджу.

Англосакс подошел к трупу на каталке. Положил ему на грудь ладонь – сняв белую с золотом короткую перчатку. И резко, но ясно сказал:

– Steyni.

Конечности трупа дернулись, как от заряда тока.

Мертвец сел.

Глубокие, гортанные голоса твердили что-то на самом краешке сознания, незаполненном мутью. Твердили снова и снова. Это чем-то напоминало работу пневматической дрели – уррроооууу-уррраааууу, уррроооууу-уррраааууу, урр урр урр… Потом муть начала отступать, откатываться, хотя Игорь и не делал для этого никаких сознательных усилий – организм сам очищал себя, все быстрей и быстрей, и разум очнулся как раз в тот момент, когда урчание стало восприниматься как слова чужого, но понятного языка, а мозг подал сигнал: «Ты связан!» – раньше, чем тело задергалось непонимающе.

– …ты мне рассказываешь сказки, Хент!

– Бренц, я тебе клянусь чем угодно, ты же знаешь меня, и Джехаана ты тоже знал! А он даже дернуться не успел, когда вот этот дикарь всадил в него нож! Я и не понял тогда, что с ним, просто тут же ударил по ним полной мощностью, и хорошо, что перестраховался – еще мгновение какое-то, и наш заказ поджарил бы и меня, у него оказалась плазменная пушка!

– Ты что, хочешь сказать, что они нарочно вылезли спать в башенку, чтобы устроить вам засаду?! Не гони мне чушь, это обычные мальчишки! Дурацкие мальчишки с дурацкой короткой стрижкой и дурацкой… – Что там еще у них с Андреем (где Андрей?!) дурацкое – Игорь дослушать не смог, потому что Хент буквально зашипел рассерженным котом:

– А ты что, хочешь сказать мне, будто я нарочно подставил Джехаана? Где, зачем?

– Не знаю! Но точно знаю, что после удара полной мощностью лежат пластом час, а не угоняют чужие свупы и не летят безошибочно через полгорода, словно на сигнал маячка!

– Хент сработал чисто, – третий голос. – Я не знаю, как этот дикарь завалил Джехаана, но он на самом деле шел по следу как хорошая ищейка. Мы сверху наблюдали. Даже если терял его из виду – находил почти сразу. Крутнется, головой повертит – и выбирает правильное направление.

– Вот видишь, – сказал Хент, уже примирительно, – что ты шумишь? Ну да, Джехаан мертв. Но он сам виноват, нечего было расслабляться. Полиция от него получит только тело для кремации, его долю заплатим той девчонке с сопляком, над которыми он так трясся. Заказ у нас, и даже с довеском. Дело сделано.

– Я не люблю странностей, – настойчиво повторил Бренц. – Если все было так, как ты рассказал, то парень наверняка псионик, а это дело всегда пахнет дерьмом.

– Потому я и вкатил ему полторы взрослых дозы тразеина, – снова третий голос. – Проспит сутки, и это как минимум. Хотя, сказать по правде, когда он выследил нас в гидротерме, я тоже… забеспокоился. Странные они, эти земляне. Я на Ярмарку захаживал – очень странные. Как бы не повторилась история с джанграми, помните?

Молчание – почти испуганное… ага, уже ощущаю чужие эмоции. Хорошо. Игорь по-прежнему лежал неподвижно. Он был связан, но не веревкой, а пластиковыми лентами – такие штуки от рывков затягиваются сильней и сильней. Но если не рваться…

– Не сравнивай, Дван, – процедил Бренц. – Кого похитили тогда и кого сейчас? Кроме того, в этих лабиринтах и принца не нашли бы. Джак Овано был просто болван. И, как болван, получил по своим болванским заслугам вместе с тем извращенцем, Кертерном.