Экипажи засуетились. Когда голос заканчивал донесение, Конел уже был в воздухе.

— Падают к земле. Уже их не вижу. Первый пост передачу закончил. Ждите сообщений второго и третьего.

Первый пост располагался на южных нагорьях Метиды. Там в распоряжении у людей имелся мощнейший в Гее телескоп — изъятый, как и многие другие высокотехнологичные приборы, из поразительных подвалов Криса. Телескоп этот постоянно был нацелен на центральный трос Метиды.

Второй и третий находились к востоку и западу от троса. Куда бы Восьмое крыло ни направилось, Конел вскоре об этом узнает. Он ожидал, что бомбадули повернут на восток — к Беллинзоне и армии; тем не менее нельзя было исключать возможность отвлекающего удара или еще какого-то фокуса.

Но в одном Конел не сомневался. Пятое крыло падало к Крону, и далеко им лететь не требовалось.

— Докладывает третий пост. Все десять бандитов в поле зрения. Направляются... на восток, насколько берет наш радар.

— Говорит Рей-Канада, — сказал Конел. — Ведущий Третьей эскадрильи, курс на восток. Действовать по третьему плану.

— Ажур, Канада.

— Удачи вам.

— Ажур, — последовал лаконичный ответ. Удача им понадобится, подумал Конел. Восьмое будет как можно дольше следовать на восток, прежде чем раскроет место своего назначения, либо резко повернув влево к Беллинзоне, либо продолжая двигаться к Крону и армии. В любом случае Третья эскадрилья примет бой, но превосходство Восьмого в боевой силе составит два к одному.

Конел наблюдал, как пять самолетов отделяются так аккуратно и ловко, словно на воздушном шоу. Хотел бы он, чтобы это и впрямь было шоу.

Сперва они летели к югу. Теперь он дал им приказ следовать на восток. Первая и Вторая эскадрильи разойдутся под углом и вновь сольются воедино над армией, направляясь с севера и с юга.

Когда они заканчивали поворот, из рации послышалось то самое сообщение, которого Конел так боялся.

— Говорит Рокки-Рэмбо. Нас атакуют с воздуха. Наземных групп не замечено. Атакует, похоже, Пятое Крона, но пока до конца не ясно. — Раздался грохот взрыва. — Спешите, ребята! Нас тут на куски рвут!

Едва последовало сообщение первого поста, как армия приступила к выполнению своего оборонительного плана, пусть и весьма недостаточного.

Войска уже углубились в Крон, переправившись через Офион, и теперь одолевали покатые холмы, оставаясь столь чудовищно уязвимыми для атаки с воздуха. Двигались они к сужающемуся степному перешейку, который в конце концов с юга должны были зажать джунгли, а с севера — море Гестии.

Никакие ответные действия армии доступны не были. Ничто из ее арсенала не давало ни малейшей надежды сбить бомбадуля. Предпринимались попытки переделать вооружение Военно-Воздушных Сил под наземное управление, но все они потерпели досадные провалы. Сирокко сдалась, понимая, что и так уже растратила слишком много все сокращающегося боезапаса Военно-Воздушных Сил во время своей несдержанной демонстрации над Преисподней. Теперь за это предстояло расплатиться и ей, и всем окружающим.

Не так давно Беллинзона начала производство пороха и нитроглицерина. Порохом армия располагала — в виде больших ракет. А вот почти весь нитроглицерин — в виде динамита — ушел на цели, которые Сирокко раньше времени раскрывать не собиралась, приводя этим в ярость генералов. Однако даже доступность к динамиту не внесла бы значимой разницы в способность армии отразить воздушную атаку. Ракеты и боезаряды были рассчитаны лишь на отвлечение внимания. Люди надеялись на то, что их жар притянет ночников и боковух.

С тем же расчетом армия разожгла костры. Несколько десятков фургонов набили сухими дровами и облили керосином. Сразу после сигнала об атаке эти фургоны расставили как можно дальше впереди, сзади и по бокам. А когда заметили самолеты, фургоны немедленно подожгли. В самом центре ночного Крона жила надежда, что эти костры неверно представят атакующим размеры армии, а также станут легкими и бросовыми мишенями.

Главная же часть армии погасила все огни, растянулась и приступила к работе со своим личным шанцевым инструментом (с лопатами, чтоб штатским было понятно). Высокая технология оказалась бессильна как-то усовершенствовать упомянутый ЛШИ. Любой пехотинец Аргонн мгновенно сообразил бы, как им пользоваться. Несмотря на то что земля была твердой — удивительно было видеть, как быстро может окопаться человек, прежде чем начинают падать бомбы.

Сирокко неожиданно для себя поняла, что выделывает черт знает что. Пока бело-голубые пятнышки Пятого крыла штурмовиков принялись над ними кружить, готовясь к первому заходу, она вдруг помчалась назад по шоссе, размахивая мечом и срывая глотку.

— Ложись! В укрытие! Ложись, ложись! Наша авиация уже на подлете! Все носом в землю!

Сирокко заметила далеко впереди и сбоку первый смертоносный оранжевый цветок — пока еще очень далеко. Но тут ее сцапали за руку, подняли и швырнули на широкую спину Менестреля. Фея приземлилась на ноги, ухватила Менестреля за плечи и заорала ему в самое ухо:

— В укрытие, ты, псих ненормальный!

— Непременно. Только сначала ты.

И они загрохотали по шоссе, изумляя войска, выкрикивая предупреждения — совершенно излишние, ибо к тому времени все вокруг уже гремело и пылало под мощными ударами Пятого Неистового. Сирокко считала, что это чистой воды безумие. Никогда она не понимала, как командиры могут так психовать, и не была уверена, удастся ли ей самой с этим справиться. Сирокко не имела ни малейших иллюзий относительно своей неуязвимости для бомб и пуль. Не считала она и что сумасшедшая сила ее личности сможет ее защитить — согласно теории, выдвинутой в когда-то прочитанных ею наиболее причудливых военных трактатах.