– Я сожру тебя...
– пообещал Григорий.

Атака началась стремительно и необратимо. Без угроз и ложных выпадов тварь взлетела в прыжке с твёрдым намерением подмять под себя жертву.

Вот только жертва себя таковой не считала: за мгновение до столкновения Григорий рухнул на колени, пропуская над собой хищника. Последовал мощный удар ножа снизу под челюсть. Тварь перелетела через его голову, унося нож за собой.

Григорий, не вставая с колен, откатился в сторону, вскочил на ноги и оглянулся. Но предосторожность оказалась лишней. По всему было видно, что схватка закончилась: тварь с его ножом под челюстью лежала без движения, а тот, первый, с распоротой грудью, успел уползти с поляны.

Григорий подбежал к Капитану, отвязал от дерева и уложил на землю. Развязал ему руки и наложил жгут на искалеченную ногу. На самом деле крови было немного: или Капитан много ее потерял, вместе с изрядным куском ноги, или слюна хищника содержала какой-то сильный тромбообразующий фермент.

"Выглядит отвратительно, - решил для себя Григорий, разглядывая рану.
– Пока он не пришёл в себя, имеет смысл хотя бы выровнять рану. Обрезать лоскуты кожи и мяса. Но для этого нужно вернуть нож..."

Он снял плащ и заботливо укрыл Капитана. Потом вернулся к своей жертве. Хищник лежал на спине, расставив лапы в стороны. Под нижней челюстью выглядывала ручка ножа. Ухватившись покрепче, Григорий попытался одним рывком освободить оружие.

Не тут-то было! Рукоятка была скользкой от крови, а само лезвие, по-видимому, прочно вошло в черепную кость и накрепко застряло в ней.

Григорий огляделся и прислушался.

День клонился к вечеру. Шумела листва в кронах деревьев, попискивали невидимые глазу насекомые, где-то неподалеку гулко хлопали чьи-то огромные крылья.

Осторожно, чтобы не порезаться, Григорий сорвал пучок травы, тщательно протер рукоятку ножа, потому взялся за него обеими руками, просунув средний и указательный пальцы левой руки под гарду. Ногой уперся в голову зверя и потянул нож на себя. Получилось.

Он вытер лезвие о траву, с облегчением выпрямился и вновь огляделся: твари с распоротой грудью нигде не было видно. Присмотревшись, Григорий заметил темный след, тянущийся по траве куда-то к краю поляны. Целеустремленности, с которой раненый зверь куда-то полз, можно было позавидовать.

Он вернулся к Капитану и еще раз осмотрел изжеванные края раны на месте икроножной мышцы. Нужно было на что-то решаться. Продезинфицировать нож не было никакой возможности. А в том, что на лезвии находится вся местная микрофлора, он не сомневался.

Неожиданно Капитан пришел в себя.

– Как ты?
– тихо, почти шепотом спросил он.

– Лучше, чем было, - не задумываясь, ответил Григорий.

– Ты взял ее в руки, - прошептал Капитан.
– На теле тоже яд. Я не подумал...

– Ясное дело - не подумал, - жизнерадостно рассмеялся Григорий.
– Если б подумал, мы бы уже, наверное, еще километров десять отмахали...

– А ты меня без ноги оставил, - пожаловался Капитан.
– Где лобаки?

– Лобаки? Зарезал я твоих лобаков.

– Зарезал?
– задумчиво переспросил Грыць.
– Это хорошо.

Он со стоном приподнялся на локтях и осмотрел поляну.

– Вижу только одного.

– Второй уполз куда-то, - пояснил Григорий.

– Траву ищет, - сказал Капитан, укладываясь обратно.
–

Если пойдешь по следу, обязательно найдешь. Широкие листья, а цветочки - маленькие шарики. Как мимозы. Только черные. Не вздумай есть. Башку моментально сносит...

– Это и есть живосил?

– Так ты за ним... к нам?
– спросил Капитан. У него начался озноб. На белом лице читалась скорбь.
– Я так и знал, что ты... к нам... нарочно. За нашей ботаникой...

– Я - водитель, - твердо сказал Григорий.
– Ты мне только помоги отсюда выбраться...

– Не могу я тебе помочь, - шептал Капитан.
– Устав. Присяга. Измена Родине. Граница у нас, понимаешь? И кругом враги...

– Водитель я, - устало повторил Григорий.
– А не враг.

Но было похоже, что Капитан его уже не слушал:

– Молодые побеги... совсем свежие... пережевать и на рану. И мне... внутрь... только я сам разжую...