Шрифт:
Новый окрик и бойцы отступили на шаг.
На поляну неспешно выбрался старик. Судя по уважению разбойников - важняк. А по виду не скажешь. Его хламида была настолько потерта, что назвать ее вкусным словом "пончо" значило бросить тень на славу перуанского текстиля.
Старик цепко посмотрел на нас с командиром и о чем-то негромко спросил. Один из бойцов шагнул вперед и быстро заговорил, активно размахивая руками. Он показывал вверх, на нас с Виталием, на первую ступень, прибитую к скале.... По-видимому, ступень заинтересовала старикана больше всего. Он снисходительно повел плечом - боец заткнулся и отступил.
Старик подошел к ступени и внимательно, едва не обнюхав, осмотрел ее. Потом продел пальцы в отверстия перфорации... и вытащил.
Я глянул на Виталия и понял, что командир поразился не меньше моего. Но потом произошло еще более удивительное: старик указательным пальцем потер по скале, и отверстие от гвоздя затянулось. Еще одно движение ладонью, и от работы гвоздешлепа не осталось и следа.
Он пальцем затер отверстие в камне! Как в пластилине!
На поляну вышли еще трое: двое бандитов привели Гарсиласа. Не успел, значит, убежать.
Старик отвлекся от алюминиевой ступеньки и о чем-то спросил нашего проводника. Тот ответил. Потом, подумав, что-то добавил, а через секунду Гарсилас громко кричал на бандитов, размахивая руками не слабее первого оратора.
Старик тихо ответил, и Гарсилас шагнул к Виталию, быстро заговорил с ним, показывая на бандитов, на старика, на скалу.
Виталий покачал головой и протянул проводнику окровавленную ладонь. Подбородок у командира был вдавлен и в крови.
Похоже, ему сломали челюсть.
Гарсилас подбежал ко мне.
– Гыл-гыл-гыл, аймара, - закричал на меня Гарсилас.
– Гыл-гыл-гыл, кечуа, - и он гордо ударил себя в грудь.
Мне опять захотелось зажмуриться. Да так, чтобы когда глаза открыть, ничего этого здесь не было. А еще лучше, чтобы здесь не было меня. Домой хочу. К маме.
Моя мама чудесно готовит холодец... и тефтели с черносливом...
– Гарсилас - кечуа, - настаивал проводник.
– Горос, Витос - московита. Аймара, аймара...
– Гарсилас несколько раз показал рукой на старика.
– Аймара, - покорно согласился я, лишь бы он отвязался.
– Деда зовут Аймара. Я счастлив. Можешь от моего имени послать его в задницу.
Гарсилас заулыбался и хлопнул меня по плечу. Потом он вновь обратился к старику, отчаянной жестикуляцией пытаясь что-то объяснить.
Аймара что-то тихо сказал, но проводник не унимался. Тогда один из бандитов ткнул концом палки ему в лицо. Гарсилас тут же умолк, упал на колени и сплюнул темно-красным на землю. Стало тихо.
Аймара, поигрывая гвоздем и ступенькой, подошел ко мне.
Если кто помнит актера Бронсона - копия! Только лет на сто старше. Вот он что-то сказал. Голос приятный, без гнева или злости. Его пожилое, изрезанное морщинами лицо безмятежно. И только черные, мрачные глаза пугали... была в них какая-то первобытная борзость. Легко могу представить, как человек с такими глазами между делом, походя, отрежет голову ближнему и тут же, рядом с трупом, спокойно продолжит прерванное занятие: будет готовить плов или стричь бороду.
– Я не понимаю, - сказал я сердито.
– Но бить людей за гвоздь в стене - варварство!
Старик полуобернулся, о чем-то спросил Гарсиласа. Тот односложно ответил.
Аймара, потеряв ко мне интерес, подошел к Виталию.
Несмотря на очевидный ужас, ситуация мне показалась комичной: Аймаре было что-то от меня нужно. Но для этого Гарсилас должен был передать его слова Виталию, а Виталий перевел бы мне. Без обоих переводчиков диалог невозможен.
Вот только не скоро Виталий заговорит.
А Гарсиласу только что разбили губы.
– Витос?
– обратился старик к Виталию.
Командир осторожно кивнул, показывая окровавленную ладонь.
Приняв какое-то решение, старик передал одному из бандитов ступеньку с гвоздем и жестами предложил Виталию показать лицо. Командир пожал плечами и убрал руки. Аймара внимательно осмотрел челюсть, старательно вытер ладони о свою дерюгу и неожиданным скользким движением обхватил командиру затылок левой рукой, а правой вцепился ему в подбородок. Виталий завыл и забился от боли.