– Этого даже наводчику не хватит...
– сказал он.
– А ещё нужно высадить деда и забрать Вита.

Я подумал, что это глупо, но сдержался. А вот хмурый Роман молчать не стал:

– Не понимаю. За каким чёртом мы с левым грузом пойдём на Трясунию? Деду всё равно, где мы его высадим. Пусть спасибо скажет, что из запоя вывели. И Виту без разницы: деньги у него есть. Лучше сбросить металл перекупщику, а потом к Виту... Он и не заметит, что мы на неделю опоздали.

– Ты не в теме, Тунга, - скривился Смош.
– Повторяю: золота не хватит наводчику. А значит, не будет доброжелательной таможни. А если кустом-пиплы анализаторами установят происхождение? Продолжать?

Нет, такого продолжения мы не хотели.

– Поэтому мы заберём Вита, он нам починит печь, и мы обогатим руду. Очищенное золото обменяем на топливо, и сделаем ещё одну ходку на Златию, пополним трюм.

Кажется, я застонал, но у них были более важные проблемы:

– А таможня?
– спросил Тунга.

– Авось пронесёт...
– сказал Капитан, но в его голосе не было уверенности.
– Разгружаться не будем. Оформим транзит и обойдёмся без декларации. Такие развалюхи эмпаты не шманают, а для технарей мы пустое место...

Он вновь тяжело задумался.

И мы вслед за ним.

Только через несколько минут Капитан повторил:

– Обойдётся... не в первый раз.

***

Смош опять ошибся.

Не обошлось.

Не знаю, как карантинщики вычислили направление, но к нашему прилёту таможенная служба Трясунии работала по системе "ниппель": садишься по своей воле, а взлетаешь только после досмотра.

Место нам отвели в отстойнике, в самом дальнем конце космодрома.

Не иначе, чтобы помучить ожиданием. Для чего же ещё?

Мы сидели в кают-компании, ждали таможню и совещались с дешёвым портвейном имперского разлива. Сроки светили немалые, сравнимые с выдержкой уксуса, которым нас радовали бутылки почти забытой эпохи. Видимо хоровая меланхолия была причиной тому, что никто вовремя не подумал о закуске...

А потом пришёл Нич.

– Ну, что? Допрыгались, голубчики!
– злорадно поздравил нас ювелир. Я вздрогнул. Но, оказывается, речь шла не о контрабанде: - Не знаю, как тут у вас сейчас всё устроено, но в мои времена за похищение людей топили в кислоте.

Я посмотрел на Романа, - вот тебе и "спасибо"!

Но Тунга всего лишь уточнил:

– В какой кислоте?

– Не знаю, - после минутного раздумья признался ювелир и уставился на нашу ликероводочную коллекцию.

– Почему "похищение"?
– флегматично спросил Смош.

Мне бы их выдержку! Нам только похищения не хватало!

– Потому что твои громилы, - Нич не сводил глаз с бутылок.
– Меня насильно унесли из гостиницы. А ты направил на меня пистолет...

– Громилы?
– Капитан с сомнением глянул на Романа.

– Это был револьвер, - сказал Тунга.

– Какая разница?!
– возмутился Нич.

– Э...
– вздохнул Тунга и замолчал. Но мы все смотрели на него, и ему пришлось продолжить: - Это всё-таки не одно и тоже...

У меня и до прихода старика кружилась голова, а теперь я и вовсе был готов хлопнуться в обморок. Я не понимал спокойствия своих товарищей. О чём это они толкуют? Тут и без киднепинга вот-вот за ноги подвесят, а с "украденным" ювелиром вешать будут за шею...

– Впрочем, - сказал Нич, - если нальёте стаканчик золотых дел мастеру, возможно, я смягчу своё заявление о вашем произволе.

Смош неохотно взял со стола ближайшую початую бутылку и задумчиво поболтал её содержимым. Я едва не завыл от его неторопливости.

– "Белая", - с заметным сомнением сказал Капитан.
– Достойно ли будет мастеру?..

Нич шумно сглотнул и неожиданно признался:

– Будет. После вчерашних посиделок любые чернила подойдут...