Шрифт:
– Ты всё-таки осторожнее, - крикнул он жене, когда она вынырнула с его стороны.
Мария остановилась, убрала пряди волос с лица и прислушалась.
– Я говорю, осторожнее, - обычным голосом повторил Ибрагим.
– Ещё соблазнишь морское чудище, и оно поднимется со своими необоснованными претензиями...
– Все "чудища" от нашей химии давно за Босфор ушли, - возразила Маша.
– Давай ко мне...
– Боюсь, не смогу удержаться от необоснованных претензий.
– А ты не удерживайся. Мне твои претензии в удовольствие. И с чего это они "необоснованные"?
– А то ты не знаешь...
Мария заплыла за корму, и ему пришлось спуститься со спардека, чтобы увидеть жену. Она положила руку на ступеньку, легла на воду боком и подняла к нему лицо:
– Насколько я помню, было условие...
Чувствуя понятное возбуждение, Ибрагим охотно подтвердил:
– Отец признает тебя, если ты родишь сына.
– А если девочка?
– Без оглан халвасы старый Рифат тебя не примет.
– Пока мне достаточно, что меня принял ты. А ваши обычаи у меня вот где...
– она свободной рукой звонко шлёпнула себя по ягодице.
– Тогда не будем мешкать, - сказал Малик, поддаваясь гипнозу её форм и движений, - и немедленно приступим к добыче маленьких ибрагимчиков. Жена должна угадывать мысли и желания супруга.
Мария рассмеялась.
– Вот! Теперь смешно! По-настоящему. Милый, когда я без купальника, твои мысли угадать не сложно. А когда ты без плавок, твои желания очевидны!
– Иди ко мне, женщина, - теряя терпение, рявкнул Ибрагим.
– Твой мужчина решил высечь из тебя искру жизни!
Она легко поднялась на борт, и они любили друг друга.
...
А потом Ибрагим, погладив кольцо индикатора зачатия, пожаловался:
– Всё равно белое!
Мария в сладкой истоме подняла руку и присмотрелась к кольцу:
– Не всё сразу, милый. Чтоб индикатору уловить движение бластоцисты, должны пройти хотя бы сутки. Но можем повторить... контрольный выстрел. Как ты?
– Негодница!
– нисколько не злясь, загремел Ибрагим.
– Кто позволил тебе бесстыжие речи?!
– Законы твоих предков, дорогой, - со всем возможным смирением ответила Маша.
– Впрочем, мне нравится. И если для признания прав жены требуется сын, будем делать сына!
Она поднялась на колени, опустилась грудью на палубу и, целуя кольцо, громко зашептала:
– Колечко, колечко, спаси моё сердечко, стань, как небо, синим, а нас порадуй сыном.
– В-вах!
– выдохнул Ибрагим, глядя на фигуру жены.
– Что именно "в-вах", дорогой?
– невинно спросила Маша, игриво оборачиваясь к нему.
– Магия или моя ноги?
– Ноги?
– уточнил Ибрагим, вновь чувствуя приятное напряжение.
– А если просят дочь, то с чем рифмуют "розовый"?
– Я, конечно, могу открыть тебе и эту тайну, - подползая к нему, прошептала Маша.
– Но, боюсь, мать-природа может не понять, какая из моих просьб настоящая.
– Не придавай Аллаху сотоварищей, - строго сказал Ибрагим. Но она в его строгость не поверила.
– Но рисковать не будем. Пусть будет синим. Нам нужен мальчик. А розовый цвет попросишь в следующий раз. Девочки нам тоже нужны... много девочек.
– Потому что мужчинам нужно больше жён, чем одна?
– невинно спросила она.
Обсуждение этой темы обычно оканчивалось ссорой и слезами.
– Умираю от голода, - сказал Ибрагим.
Мария поцеловала его в щеку и поднялась. Она достала из герметичного рундука под скамьёй пластиковый контейнер с едой и расшитые золотой ниткой халаты из фиолетового шёлка, - подарок её матери на их свадьбу. "Чудная женщина, - подумал о тёще Ибрагим.
– Так и не поверила, что у меня на родине такую одежду не носят".
– Сейчас я тебя спасу, - пообещала Мария. Приталивая поясок халата, она вспорхнула на спардек.
– Сполосни корзину с едой, милый, даже варварам нужно отрабатывать право на пищу!