– Варварам?

Ибрагим опустился на нижнюю ступеньку трапа и обмыл в море контейнер.

– О каких "варварах" ты толкуешь, женщина?
– уточнил он уже на спардеке, кутаясь в халат и укладываясь на ещё влажный после уборки хасыр.

Мария бросила ему подушку-миндер.

– О восточных, - ответила Мария, открывая контейнер. Она красиво разложила голубцы и бутерброды с икрой на огромном металлическом блюде. Отдельными горками высились помидоры, огурцы, редиска и несколько пучков зелени.
– О турках, которые всё ещё держат гаремы, а совсем недавно мучили болгар.

– Ха!
– Ибрагима на минуту отвлекла долма в капустных листьях, но мысль он не потерял: - И это говорит мне дочь народа, в обычаях которого было прятать женщин на горе, а провинившихся соседей вырезать тысячами?

– Не на горе, а в горнице, чёрт нерусский, - смеясь, поправила мужа Мария.
– И что ещё за история про тысячу зарезанных?

– Не "на заду", а "в заднице"?
– улыбнулся Ибрагим.
– Видно, стал забывать русский... а зарезанных было не одна тысяча, а пять. О зверствах Меньшикова в Батурине слышала?

– Нет, - нахмурилась Мария.
– Не слышала.

– Зверь - существо интернациональное, Мириам, и к вере отношения не имеет. До крови охочие найдут себе оправдание и в Коране, и в Библии. Одно признание Исы: "не мир принёс, а меч", чего стоит? Любой народ хвастает своими рыцарями, но не вспоминает о своих мерзавцах.

– Но ты-то из рыцарей? Или кто там у вас - янычар?

– Тогда уж "сипахи", - поправил её Ибрагим.
– Только это ты мне ответь: кто я? Человек всегда ошибается, когда о себе думает. Ты одна меня видишь, когда никто не видит. За кого почитаешь, тем и буду.

– Прямо, как в Библии, - одобрила Мария.

– А что до гарема...
– Ибрагим сделал несколько глотков шербета с розовым маслом, потом пододвинул миндер к борту и удобно пристроил на подушке голову.
– Очень правильный обычай. И в пользу женщин, конечно.

– В пользу женщин?

– Разумеется. Красивых женщин больше, чем достойных мужчин. Зачем же отнимать возможность у красивой женщины прожить жизнь в достатке и благополучии? Дать красивое потомство своему народу. Думать о воспитании детей, развивать свой ум и тело...

– Если всё так прекрасно, почему для меня, для женщины, сама идея "гарема" отвратительна?

– Наверное, по той же причине, по которой о зверствах турок на Балканах ты знаешь, а о Батурине - нет. Но от Москвы до Стамбула - две тысячи километров, а до Батурина - шестьсот. Социодрессура. Смешно...

– Нет, - обиженно заметила Мария.
– Не смешно! И кто будет определять, достоин мужчина гарема или нет?

– Женщины, конечно. Речь ведь не о насилии, а о возможности нескольких женщин получить защиту у одного покровителя...

– Чушь!
– фыркнула Мария.
– Женщины не нуждаются в покровительстве. Мы можем сами о себе позаботиться!

– Разумеется, - сыто кивнул Ибрагим. Он наслаждался беседой.
– И эту возможность вам дали мужчины. Разумный человек не будет перечить женщине. Он уступит ей то, чего она хочет. Поиграет и сама бросит. Аллах сделал нас разными, чтоб в караване мы были сильнее. И утверждать равенство мужчины и женщины то же самое, что идти в далёкий путь по пустыне без верблюда...

– Это кто из нас верблюд?
– сварливо осведомилась Мария.

– А вот это зависит от ситуации. Если и впрямь пустыня, - верблюдом будет муж. Сильный и выносливый. Но если на коврах с шербетом, то - женщины, владелицы истинных наслаждений.

– Этому твой ислам учит?

– Ислам "не мой", - спокойно ответил Ибрагим.
– Ислам сам по себе. Любой обладатель рассудка будет мусульманином. Потому что это выгодно.

– И в чём же эта "выгода", Малик?

– Подумай: Римская цивилизация простояла тысячу лет, и рухнула. Потому что была одна. Нашей цивилизации уже две тысячи лет и ничего, держимся. А почему? Потому что равновесие удерживается двумя руками: ислам и христианство. Аллах перебрасывает горячую лепёшку удачи и счастья с одной руки на другую. Никому не жжёт. Все в меру счастливы, чтобы помнить, что такое счастье. И все в меру несчастны, чтоб не забывать о его цене.