Все сказанное тогда до сих пор продолжало звучать в ее ушах…

— Не думаю, что твоему имиджу пойдет на пользу, если утром нас обнаружат здесь вместе, — твердо произнесла Аделина, отворачиваясь. — Я найду Бласко…

Эрнесто выругался и схватил ее за руку, удерживая на месте.

— Ты действительно думаешь, что меня заботит только мой имидж? — выпалил он. И эмоции, переполнявшие его, прорвали кокон, в котором она пыталась спрятаться. — За кого ты меня принимаешь?

Казалось, воздух вибрировал от напряжения.

— А какой ты? — прошептала она, и Эрнесто с мучительным стоном притянул ее к себе.

— Я мужчина, который хочет тебя, — сказал он, и у нее подкосились ноги. — И не уйду от тебя…

Этого не должно было случиться. Но случилось. Поцелуй Эрнесто оказался требовательным и невероятно чувственным. Последовало покорение или соблазнение, не важно, как это называлось. Когда крепкие руки обняли ее за плечи и сквозь халат она почувствовала у своего живота напрягшуюся мужскую плоть, ей стало безразлично все на свете. Хотелось только, чтобы объятия и ласки длились как можно дольше.

Он взял ее лицо в ладони и провел большим пальцем по нижней губе, слегка припухшей после поцелуя.

— Давай поднимемся наверх… — Голос его прозвучал глухо. — Бласко может вернуться сюда.

Как во сне Аделина ухватила его за руку и повела по лестнице на второй этаж, в бывшую семейную спальню, куда Федерико не заглядывал вот уже более десяти лет, а теперь, ввиду известных обстоятельств, уже не заглянет никогда. Комната была красиво и уютно обставлена, в ней горел верхний свет. Общее убранство, выдержанное в оливково-золотистых тонах, создавало атмосферу гармонии и спокойствия.

В доме было тепло, но Аделина дрожала. Ей не терпелось слиться воедино с этим мужчиной, но уверенность, что в постели она будет хороша, у нее отсутствовала. Если судить по Федерико, то в сексе она была так же безнадежна, как и в попытках удержать своего мужа.

А ведь Эрнесто Монтесу было с кем ее сравнивать. По некоторым сведениям его подружки, если собрать их вместе, просто не поместились бы в этой комнате.

— Аделина вздохнула, опустив глаза. Кожа у нее покрылась мурашками. Он словно угадал, о чем она думает, властно приподнял ее лицо за подбородок и, заглянув в глаза, снова начал целовать. Ему требовалась ее покорность. И губы женщины приоткрылись, отвечая на поцелуй, вновь разжигающий в ней страсть, заслоняющую все остальное и придающую ей безоглядную отважность.

— Тебе холодно? — нежно спросил он, прервав поцелуй, чтобы оба они могли вздохнуть.

Но Аделину уже бросило в жар. Она видела его глаза, полные страстного желания. Ей верилось, что этот мужчина считает ее привлекательной.

И в тот момент не имело значения, так это на самом деле или же нет. Он хотел ее. Это было очевидным и главным.

— А тебе? — дерзко произнесла она в ответ, выдерживая его взгляд. Он застонал, и его руки скользнули под халат, их прикосновения были долгожданны…

— О чем ты думаешь? — спросил Эрнесто.

Аделина в этот момент подумала, позволит ли он ей вытащить рубашку из брюк и расстегнуть ее, потому что тоже хотела почувствовать под ладонями его кожу.

— Похоже, тебе очень жарко…

— Конечно. — Эрнесто в одно мгновение освободился от рубашки, потеряв при этом три пуговицы. — Так гораздо лучше, — понизив голос, вкрадчиво признался он. Его губы нежно тронули мочки ее ушей, и Аделина снова зашлась от страстного желания.

Халат распахнулся, и она с опозданием поняла, что Эрнесто развязал пояс на талии. Белая атласная ночная сорочка не давала простора его фантастическим ласкам. Через тонкую ткань просвечивались и темные круги сосков, и дымчатая тень между ног.

— Ты такая красивая! — восхитился Эрнесто, оглядывая ее с ног до головы. Она смущенно улыбалась. — Ты хочешь меня. Почему мне это раньше никогда не приходило в голову?

Потому что этого просто не могло быть, подумала Аделина, устыдясь чувств, которые ее переполняли. Разве она красивая? Федерико убедил ее в обратном, никогда не делая ей комплиментов. Как она могла теперь поверить в это?

Но взгляд Эрнесто продолжал скользить по ее телу, отчасти еще скрытому ночной сорочкой и халатом, и неожиданно Аделина ощутила себя восхитительной и желанной.

Внезапно халат упал на пол. Эрнесто обнял ее за талию и притянул к себе, в его взгляде читалась жажда обладания. Несчастная женщина почувствовала полузабытое, показавшееся даже странным желание быть раздетой нетерпеливыми, властными руками любовника и не возражала, когда сорочка последовала за халатом.

Прошло много лет с тех пор, как ей довелось в последний раз стоять обнаженной перед мужчиной. У них с Федерико был слишком короткий медовый месяц. А его безразличие к ее чувствам погубило их взаимоотношения. Может, из-за этого она изменила представление о себе как о женщине, которую можно любить? И позволила изменам мужа перечеркнуть свои личные достоинства?