Он с мученической гримасой молча чертыхнулся. Аделина услышала его вздох и оглянулась.

Что с ним такое? Откуда появился этот внезапный голод? Когда он перестал относиться к ней, как к стареющей женщине? Почему она превратилась в создание, наполнявшее его одинокие бессонные ночи мучительными мечтами?

— Доброе утро, — сказала Аделина вежливо, и Эрнесто словно окатило ледяной водой.

Он промычал в ответ что-то нечленораздельное, поспешно отодвинул стул и сел, чтобы она не заметила его возбужденного состояния.

Потом взял булочку из плетеной хлебницы, которую Аделина придвинула к нему.

Пока она наливала кофе, попутно предлагая сливки и сахар, Эрнесто продолжал наблюдать за ней.

— Просто черный. Спасибо, — добавил он запоздало. Неприятно было ощущать собственную рассеянность, но бедняга ничего не мог с собой поделать.

Сегодня Аделина была в голубом: футболка с изображением дельфина на груди, полотняные шорты, подчеркивавшие длинные загорелые ноги, и такого же цвета шифоновый шарф, туго стянувший в хвост ее великолепные волосы.

Она выглядела очень молодо. Эрнесто никогда раньше не видел женщин, которые бы столь хорошо смотрелись без всякого макияжа. И хотя он презирал себя за свои неуправляемые плотские чувства к ней, это не остановило его от желания привлечь к себе ее внимание.

— Кофе еще не остыл?

Ее деловой тон подсказал ему, что она всеми силами старается сохранить нейтралитет. Такой вопрос задала бы хорошая хозяйка. Эрнесто не могла не возмутить такая холодность.

— А тебе не все равно? — отозвался он, умышленно провоцируя ее на грубость. — Расслабься. Нам с тобой отлично известно, что ты пригласила меня остаться, чтобы успокоить Паолу.

Сначала Эрнесто подумал, что она станет отрицать это. От неожиданности ее губы приоткрылись, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Постепенно выражение ее лица изменилось. Эрнесто уже пожалел о своей детской выходке. Разве она виновата в том, что ты не способен контролировать влечение? — подумалось ему.

— Но это не остановило тебя, и ты спокойно остался, — невозмутимо ответила Аделина, принимая вызов. — Я надеялась, что мы могли бы подойти ко всему рационально, но, как видно, ошиблась.

Эрнесто пожал плечами, все еще не в состоянии утихомирить своих демонов.

— Я тоже желал бы заключить перемирие, — сказал он, насмешливо изогнув бровь. — Какую такую рациональность ты имеешь в виду?

Он провоцировал ее грубо и откровенно и не удивился, когда женщина не удостоила его ответом. Она молча встала и подошла к окну.

Эрнесто понимал, что поступил глупо, и готов был услышать в ответ любое оскорбление.

— Господи, Аделина… — пробормотал он, когда увидел, что та пошла на террасу. Она слышала его возглас, но не оглянулась. Чертыхнувшись, он отбросил свой стул и пошел за ней следом.

Аделина стояла спиной к нему, прислонившись виском к витому деревянному столбику.

Он бросил на нее вожделенный взгляд, но, подавив желание положить руки ей на плечи, встал позади, пытаясь унять частое дыхание.

— Аделина, — снова обратился он к ней. Она резко повернулась и отпрянула, не ожидая увидеть его так близко. Ее губы были крепко сжаты, а настороженные глаза широко раскрыты.

Женщина казалась похожей на беззащитного кролика, пойманного на дороге потоком света автомобильных фар.

— Извини, — сказал Эрнесто, желая загладить вину за свою дерзкую выходку за столом.

Его извинение, похоже, вернуло ее к жизни.

Покачав головой, Аделина хотела отойти, но Эрнесто перехватил перила с двух сторон, и она оказалась в ловушке. — Ты мне не веришь? — И сам поразился отчаянию, прозвучавшему в его голосе. — Послушай, я не хотел быть грубым. И не собирался тебя обижать. Я полный идиот и заслуживаю наказания.

К его удивлению, Аделина не стала настаивать, чтобы он ее отпустил, и не принялась потешаться над его отчаянной мольбой. Вместо этого ее губы тронула легкая улыбка, как будто ее удивил столь неожиданный приступ самобичевания.

— Ты не идиот, и прекрасно знаешь это, легко сказала она, упираясь пальцем в его грудь, как будто надеялась, что ее собеседник отодвинется. — А теперь, пожалуйста, займись чем-нибудь. Меня ждут дела. Паола еще не завтракала.

Эрнесто Монтеса так и подмывало послать Паолу ко всем чертям, но он сдержался.

— Итак, я прощен? — настаивал он. Здравый смысл подсказывал ему оставить все, как есть, и отойти в сторону. Он легко отделался на этот раз. Но ее палец упирался ему в грудь.

И это была тоненькая ниточка связи между ними.