Питти рассматривал эти действия с обычной ухмылкой, которая, впрочем, время от времени сменялась гримасой боли - Сойла занималась его ранами. Зато Эль искренне переживал, чувствуя некоторую ответственность за рыжую девушку после произошедшей между ними близости.

–  Стэфи! Пойдем-ка, поможешь мне поговорить с братом, - обратился он к мальчику.
– Есть дело.

Малыш, хоть и свернулся уже калачиком, намереваясь уснуть, с готовностью согласился выступить переводчиком, и через некоторое время небольшая речь была доведена до Класа. Получалось, Элю чрезвычайно хотелось утешить расстроенную чем-то Элоиз, но он смущался подойти к ней сам, вот и попросил заняться этим брата.

–  Хорошо… - зевнул юноша.
– Все равно Питти собирался заняться камланием, никому спать не даст.

Он поднялся на гудящие ноги и пошел к Элоиз, покосившись при этом в сторону мохнатой громады паука, съежившегося на границе света и тьмы. Трудно привыкнуть к тому, что это чудовище стало их спутником и другом. Зато как же быстро Клас привык дважды в день есть жареное мясо, прежде достававшееся только во время праздников Гусеницы! Да и на ночь никто, похоже, даже и не собирается уходить от костра… Теперь не хватает только приучить себя, что добыча каждый раз должна ждать на месте стоянки, умерщвленная и освежеванная ручным смертоносцем. Проходя мимо Питти, юноша услышал его слова, обращенные к Сойле:

–  Горы стали гораздо ближе, ты заметила? Это только кажется, что они по-прежнему далеки, на самом деле мы дойдем до них очень быстро…

Клас подумал, что ему самому по мере приближения к горам все сомнительнее задумка лесного человека. Какое-то сотрудничество со смертоносцами, какая-то древняя крепость… Или там живут люди, которым совершенно ни к чему принимать чужаков, или отчего-то там не живет никто - а это обещает еще меньше хорошего.

Элоиз сидела, обхватив длинные ноги руками и положив голову на колени, занавесившись от всех гривой волос. Юноша потоптался рядом, посмотрел на брата, который тут же одобрительно закивал, и опустился на траву.
– Элоиз?
– Что тебе, степняк? Хочешь спросить, кто я такая?
– Да нет… Ну, то есть ты говорила, что… В общем, ты о себе все рассказывала, ведь верно?
– Верно, - вздохнула девушка.
– Все. Совершенно все, что можно рассказать. Ну, кроме подробностей, но ведь это не важно.

–  Да… - Клас поковырял ногой землю. А зачем ее успокаивать? Голос у девушки совершенно спокойный.
– Вот только, знаешь, что? Когда вы с Анзой шли за нами, я чувствовал, что вы как бы вместе… Что это было?

–  Это было… - Элоиз запрокинула голову и посмотрела на звезды.
– Мы слили наши сознания и стали одним существом. Понимаешь?

–  Стали одним существом?
– Клас не удержался и хохотнул.
– У нас Ма так говорила, когда соединялись мужчина и женщина! А мы с Элем смеялись, что получается восьмилапый паучище!
– То есть, ты думаешь, что я занималась любовью с пауком?
– Элоиз ничуть не развеселилась.
– Ну, что ж, может быть… Знаешь, это прекрасно - паучья любовь, в ней нет ничего человеческого. Как, может быть, и во мне… Юноша посмотрел на нее с подозрением. Однажды его уже посещала мысль о том, что Элоиз - не человек, потом это показалось чушью, но теперь снова вспомнилось то ощущение. А еще странная манера обсасывать самца… Кто их знает, этих смертоносцев, что они творят у себя в городе! Может быть, эта рыжая девушка - паучий детеныш! Он отодвинулся, чем причинил собеседнице новую боль.

–  Да, отойди от меня… Мало ли что я задумала… Иди лучше к Питти и подумай, как все-таки прикончить и Анзу, и меня! Твой дружок, наверное, будет всю ночь караулить смертоносца, а тебе поручит… смертоноску.

–  Перестань, пожалуйста.
– Клас неловко погладил ее рыжие волосы, невольно увлекшись этим занятием.
– Перестань. Ты же знаешь, что Питти вовсе не ненавидит тебя, по крайней мере после вчерашнего. Ты спасла его, потом Стэфи, а шаман спас тебя - разве не так? Ну, посмотри на меня, ведь так? Теперь мы все - друзья!

–  Ты думаешь?
– Желтые зрачки впились в его глаза, как тогда, в племени, у костра.
– Тогда… Тогда поцелуй меня.

–  Поцеловать?
– опешил юноша и снова посмотрел в сторону брата. Тот опять махнул рукой, дескать: «Давай, давай!».
– Я… Я могу, конечно… Но зачем?
– А ты поцелуй!
– предложила Элоиз.
– Может быть, тогда и придумаешь, зачем.

Клас прицелился, закрыл глаза и приложил свои губы ко рту девушки. Тот оказался на ощупь большим, просто огромным, пухлые губы тут же раздвинулись, и в рот юноши проникло что-то длинное, сладкое, невыносимо желанное. Язык охотника закрутился вокруг него, заставил забыть обо всем. Элоиз нащупала руки степняка и положила обе его ладони себе на грудь. Человек. Это был человек, самый обычный, смешной и слабый. Если он сможет любить ее, если она почувствует его любовь - может быть, все еще исправится…

Эль смотрел на происходящее с полным недоумением. Странно, очень странно. Он попросил брата утешить эту большую женщину, а Клас вместо того взялся с ней целоваться. Зачем? Ведь у него уже была случка совсем недавно, значит, сегодня уже ничего не получится. И у Эля ничего не получится, а то бы, конечно, он сам отправился к Элоиз с утешениями. В поисках ответа веснушчатый охотник посмотрел на Сойлу, но та и сама выглядела совершенно обескураженно. Питти? Шаман как будто и не замечал ничего, занимаясь приготовлениями к камланию.

Еще большее недоумение охотника вызвали объятия девушки с братом. Это-то к чему, зачем людей смешить? Он тихонько позвал Класа, но тот не слышал. Как зачарованный, Эль следил за развитием любовной игры: вот обнажена грудь Элоиз, вот юноша сбросил с себя набедренную повязку. Зачарованный зритель обменялся взглядом с Сойлой - брат явно был готов к случке! Беловолосая девушка одним прыжком подскочила к Элю:

–  Это ненормально!
– зашептала она ему в ухо, обжигая дыханием.
– Мужчина не может сношаться так часто! Твой брат умрет, тебе нужно его спасти!