Г р е г е р с. А он разве не таков? В смысле душевной глубины, хочу я сказать.

Р е л л и н г. Что-то не замечал за ним ничего такого. И пусть бы еще отец считал его таким, куда бы ни шло: старый лейтенант всю жизнь прожил дурак-дураком.

Г р е г е р с. Он всю жизнь прожил с детски-наивной душой. Да где вам понять это!

Р е л л и н г. Ну и ладно! Но когда потом милейший душка Ялмар стал некоторым образом студентом, то он сразу прослыл в кругу товарищей будущим светилом. Что ж, он был красив, привлекателен - белый, румяный, кровь с молоком, такой, каких любят барышни-подростки. Затем эта легкая воспламеняемость его натуры, задушевные (*723) нотки в голосе и уменье красиво декламировать чужие стихи и чужие мысли...

Г р е г е р с (возмущенно). И вы это об Ялмаре Экдале! Реллинг. Да, с вашего позволения, таков внутренний облик того кумира, перед которым вы лежите на брюхе.

Г р е г е р с. Не думаю, чтобы я мог быть настолько уж слеп.

Р е л л и н г. О да, есть такой грех. Вы ведь тоже человек ненормальный, больной.

Г р е г е р с. Относительно этого вы правы.

Р е л л и н г. Конечно. И болезнь у вас сложная. Bo-первых, у вас тяжелая форма горячки честности и затем, что еще хуже, вы одержимы манией преклонения. Вам все нужно кем-нибудь восхищаться, с чем-нибудь носиться, кроме ваших собственных дел.

Г р е г е р с. Ну разумеется, достойный поклонения предмет мне приходится искать где-то вовне.

Р е л л и н г. Но вы жестоко ошибаетесь в этих чудо-мухах, которые вам везде мерещатся. Вы опять забрались с вашими идеальными требованиями в дом простых смертных; тут живут люди несостоятельные.

Г р е г е р с. Если вы столь невысокого мнения о Ялмаре Экдале, то как же вам доставляет удовольствие постоянно бывать в его обществе?

Р е л л и н г. Господи боже мой! Я все-таки какой ни на есть доктор, и надо же мне позаботиться о бедных больных, с которыми я живу по одной лестнице.

Г р е г е р с. Вот как! И Ялмар Экдал больной?

Р е л л и н г. Здоровых людей почти не бывает, к сожалению.

Г р е г е р с. И какое же лечение вы применяете к Ялмару?

Р е л л и н г. Мое обычное. Я стараюсь поддержать в нем житейскую ложь.

Г р е г е р с. Житейскую ложь? Я не ослышался?

Р е л л и н г. Нет. Я сказал: "Житейскую ложь". Потому что, видите ли, это - стимулирующий принцип.

Г р е г е р с. Можно спросить, что же это за житейская ложь, которой заражен Ялмар?

(*724) Р е л л и н г. Нет, извините. Я не выдаю таких тайн знахарям. Вы способны еще пуще искалечить его; мой же метод лечения радикален. Я применяю его и к Молвику. Его я сделал "демонической натурой". Это фонтанель, которую я открыл ему на шее.

Г р е г е р с. Так он не в самом деле демоническая натура?

Р е л л и н г. Да что такое, черт возьми, значит "демоническая натура"? Ведь это одна ерунда, моя же выдумка, чтобы ему жилось полегче. Без того эта жалкая, вполне приличная свинья давным-давно погибла бы под бременем отчаяния и презрения к себе самому. А старый лейтенант? Но этот, впрочем, сам напал на верное лечение...

Г р е г е р с. Лейтенант Экдал? У него что?

Р е л л и н г. Да что вы скажете: он - старый охотник, медвежатник бродит теперь по чердаку и стреляет кроликов! И на свете нет охотника счастливее его, когда он возится там со всей этой дрянью. Пять-шесть сухих елок, которые он припрятал с рождества, заменяют ему лесной простор. Петух и куры - для него глухари, гнездящиеся на верхушках сосен, а ковыляющие по полу чердака кролики - медведи, с которыми воюет этот старец, привыкший к вольным просторам.

Г р е г е р с. Бедный старый лейтенант! Да, ему таки пришлось посбавить цену со своих старых юношеских идеалов!

Р е л л и н г. Пока не забыл, господин Верле младший: не прибегайте вы к иностранному слову - идеалы. У нас есть хорошее родное слово: ложь.

Г р е г е р с. По-вашему, эти два понятия однородны?

Р е л л и н г. Да, почти - как тиф и гнилая горячка.

Г р е г е р с. Доктор Реллинг, я не сдамся, пока не вырву Ялмара из ваших когтей!

Р е л л и нг. Тем хуже будет для него. Отнимите у среднего человека житейскую ложь, вы отнимете у него и счастье. (К Хедвиг, которая выходит из гостиной.) Ну, маленькая утиная мамаша, теперь я спущусь вниз поглядеть, все ли еще папаша изволит возлежать и ломать себе голову над замечательным изобретением. (Уходит.)

(*725) Г р е г е р с (подходит к Хедвиг). Я вижу по вашему лицу, что дело еще не сделано.

Х е д в и г. Какое? Ах, насчет дикой утки? Нет.

Г р е г е р с. Видно, духа не хватило, когда дошло до дела.

Х е д в и г. Нет, вовсе не то. Когда я проснулась сегодня утром и вспомнила, о чем мы говорили вчера, мне показалось это так странно.

Г р е г е р с. Странно?

Х е д в и г. Да... я сама не знаю. Вчера вечером мне казалось, что это будет так чудесно. А сегодня, когда я проснулась и вспомнила, мне показалось, что в этом нет ничего такого.