Шрифт:
Игнациус кивнул, посмотрел на угли у себя под ногами.
– Да. Не повезло княжескому гостю. Стоило ли ехать в гости, чтоб сгореть?
– Этому стоило, - тут же откликнулся страж.
– Не самый лучший был человек. Колдун. Сволочь.
– Да ну!
– удивился Игнациус.
– Колдун? А я слышал, что колдуны не горят?
– Горят!
– с уверенностью и удовольствием развеял его сомнения воин.
– Еще как горят! Костей даже не осталось! Все подчистую с дымом ушло!
– Ты так говоришь, словно сам и поджег… - засмеялся Игнациус.
– А? Нет?
– Да нет… Не я. Другой смельчак нашелся…
Сожаление, проскользнувшее в голосе стража, похоже, было самым настоящим. Игнациус, уже повернувшийся чтобы уйти, спросил:
– Что ж это за смельчак, что решился на колдуна руку поднять?
– Не смельчак. Дурак местный.
Слово для Игнациуса всегда оставалось только словом. Он предпочитал во всем убедится лично.
– Поймали? Я слышал, что князь у вас крут, да на расправу скор.
– Правильно слышал. Все так и есть, только убежать успел дурак-то…
– Ловят?
– спросил Игнациус, не сомневаясь в ответе.
– А то… Он ведь не просто колдуна убил и сбежал.
Надеясь получить и третью монету, воин наклонился к уху.
– О колдуне поговорили бы и забыли, и горевать то бы никто не стал - чужой человек… Он что-то важное унес.
– Дурак?
– недоверчиво произнес Игнациус.
– Какой же он дурак, если сбежал, да еще и золото с собой прихватил? Это он поумнее нас с тобой будет!
Воин оглянулся и понизил голос до шепота.
– Какое золото? Вещь он колдовскую какую-то прихватил. Князь наш за нее готов был колдуну семь шапок жемчуга отвесить, а Гаврила утащил… Семь шапок!
Глаза у него выпучились, словно он сам был князем и страдал оттого, что пропала чудная диковина.
– А что за вещь-то?
Воин пожал плечами.
– Не знаю. Может шапка-невидимка, а может и сапоги-скороходы… Или вовсе меч-кладенец.
Краем глаза Игнациус увидел, как стоявшие с другой стороны пепелища дружинники сдвинулись с места и направились к ним.
"Деньги почуяли, - понял маг.
– Пора уходить" Денег жалко не было, но не хотелось оставлять в их памяти образ заезжего купца, интересовавшегося пожаром. Он кивнул воину и пошел к дому с железным петухом.
– И костей не осталось, - повторил он в полголоса.
– Понятно, почему не осталось.
То, что не укладывалось в головах у княжеских дружинников, в его голове сложилось как мозаика- кусочек к кусочку. Кости Митридана сейчас были в другом месте, вместе с волосами, мясом и сухожилиями.
Колдун просто сбежал, заморочив голову доверчивым дикарям.
Даже не самый хороший колдун мог бы спасти от пожара свой дом, а Митридан был не из последних, но даже если что-то и помешало ему сделать это, то на пожаре остались бы следы магии, следы магических вещей, что всегда сопровождают по жизни любого мага. Любого - от простого деревенского колдуна, до члена Совета.
А их тут не было!
Размышляя, что же делать дальше он дошел до дома с петухом, оглянулся. Его недавнему собеседнику дела до него уже не было. Тот стоял, глядя в сторону корчмы - нежданные деньги явно жгли руки. Игнациус усмехнулся простоте и предсказуемости людей и направился прочь от пожарища.
Предстояли поиски, но он был готов к ним.
Глава 8
Вино тут, конечно, было - куда ж без него, люди везде одинаковы, но Игнациус, чтобы не выходить из образа, который для себя создал, попросил принести меду. Да и интересно было, что ж это такое - мед…
Говорил ему Тьерн Сельдеринг, что это единственное, что есть стоящего в этих краях, только как ему, Тьерну-то, на слово верить?
Итак, кувшин меду и курицу пожирнее.
Кувшин поспел быстро.
Оглядывая общий зал, Игнациус прихлебывал из глиняной кружки, что принес мальчишка-прислужник вместе с кувшином, и ждал курицу.
Та задерживалась, и маг, глядя на жизнь дикарей, стал размышлять над тем, как ему быть дальше.
Все, что случилось, было не так хорошо, как хотелось бы ему самому, но и не так плохо, как хотелось бы его врагам. Удар, что он получил, не был сокрушительным, но все же это был удар.
Маг вздохнул, покачал головой. Как хорошо обернулось бы все, если б у Митридана хватило бы ума остаться еще хотя бы на сутки! Всего лишь на сутки!