–  Вот он!

Теперь стало видно, что Гаврила - вот он - стоит около стола, уставленного горшками. На душе стало легче. Ни искать, ни бегать не нужно.

–  Что ж ты, Гаврила от княжеского повеления бегаешь? Князь тебя зовет, а ты и ухом не ведешь…

Глядя на бледного от ужаса Гаврилу, десятник подумал: "Дурак дураком, а ведь соображает что-то… Догадывается, для чего его к князю кличут…" - Обыскался тебя князь, - добавил кто-то из-за спины.
– Не пить, не есть без тебя не может…

–  Сидит у окошка пригорюнившись…

–  Все просит "Приведите ко мне друга моего, Гаврилу. Охота мне посидеть с ним рядом!" Гаврила молчал и только руки его, что сжимали столешницу, хрустнули. Стремяш посмотрел, что это там хрустит, и брови поползли вверх. В дубовой доске, толщиной никак не меньше, чем в два пальца, только что гладкой, теперь темнели две полукруглые выемки. Еще не сообразив, что это Гаврила ладонями, словно кузнечными щипцами, выломал из нее куски, он повторил:

–  Пойдем. Князь заждался… Все жданки съел.

Глаза у Гаврилы почти закатились. Он стоял, словно и не слышал десятника, а прислушивался к чему-то в себе. Колдун, до сих пор тихо сидевший где-то в темноте, а то, может и вовсе невидимкой из вредности обернувшимся, подал голос.

–  Берегитесь, ребята. Озверел Гаврила. Нет на него теперь управы!

Голос шел снизу, из темноты. Стремяш присел и увидел, что ошибся. Колдуна отлично было видно. Он, корчась, ползал в ногах у Гаврилы. Жалости к колдунам у Стремяша не было - ну нравится ему, так пусть ползает - и он повернулся к Масленникову и повторил.

–  Выходи, Гаврила. Князь ждать не любит!

Гаврила несколько раз глубоко вздохнул, и вдруг лицо его стало маской. Он неловко провел рукой вокруг себя и, будто по волшебству, огонь охватил стены.

Пламя вспыхнуло разом, словно кто-то невидимый плеснул на стены масла. Языки пламени тысячами белок побежали по стенкам и тут же дым, словно стая воронов рванулся в растворенную дверь, а в огне черным неповоротливым, вставшим на дыбы медведем стоял Гаврила.

Стремяш знал, за чем послан. Князь ведь не спросит, был пожар или нет. Князь спросит, "Где Гаврила?" и "Кто виноват в том, что Гаврилы до сих пор нет?" И еще непременно поинтересуется " Сколько у нас сейчас есть кольев навостренных?", а пожар кругом или нет, это не важно. Важно выполнить то, что князь приказал.

Не вынимая меча, десятник шагнул к Гавриле, но тот завизжал, забился и бросился вперед. Он словно взбесился. Это было так неожиданно, что десятник отпрыгнул назад и выхватил меч, только Масленников не собирался драться. Он просто бежал, убегал, не видя ничего перед собой. На глазах дружинников, загородивших дверь, он ударился в стену и, проломив ее, выкатился во двор. За ним следом посыпались бревна. Крыша хрустнула, накренилась и сверху посыпалась гонта и огонь, вдохнув воздуху фыркнул и разросся оранжевой стеной.

Этого не ждал никто. Дружинники, забыв о колдуне, который что-то кричал, и о пожаре, смотрели, как Гаврила мчится по двору, неудержимый, словно ручей, прорвавший запруду.

–  Держи! Держи!
– заорали дружинники и опамятавшись, без команды бросились за беглецом. Стремяш недоуменно поднял опаленные брови. Такого он от Гаврилы никак не ждал. Трудно было придумать поступок глупее - тот не только не послушался повеления князя и пытался сбежать, он еще и бежал-то глупо - прямо на стражников старшей дружины, что стояли у ворот.

Готовые принять участие в забаве, те растянулись в цепочку и встали на пути беглеца, отрезая его от ворот.

Стремяш смотрел, заранее зная, чем все кончится.

–  Ловите! Уйдет ведь, - прохрипело из огня.
– Он унес…

Стена, что разбил Гаврила, с грохотом обрушилась вовнутрь, заглушая крик княжеского гостя.

Стремяш, понимая, что через мгновение Гаврилова беготня закончится, даже не обернулся.

Исполненный силы или хитрости, Гаврила бежал, не сворачивая и даже, наверное, не замечая тех, кто стоял у него на пути. Первый из дружинников, даже не вынув меча, затупил ему дорогу. Гавриле и в голову не пришло уклониться. Страх гнал его к воротам самой короткой дорогой. Он ударился об него, и дружинник отлетел в сторону. И как отлетел! Челюсть у десятника отъехала вниз.

Двое других, бывалых, видавших как кабаны и медведи разбрасывают зазевавшихся охотников, успели выхватить мечи и встали перед ним, но Гаврила словно и их не заметив пробежал, разбросав дружинников по обе стороны. Еще шесть человек бежало к нему со всего двора, отрезая путь к воротам, да прямо перед ним стояло еще двое, уже с мечами, а уж только позади них стояли ворота. Гаврила смел всех, раскатив их словно кочаны капусты. Последний оставшийся на ногах попытался в одиночку закрыть створку ворот, но Гаврила даже не заметил его усилий. Не разбирая, что где, он всей силой своей грянулся о закрытую створку. Окованное железом дерево поддалось не сразу и Гавриле показалось, что его настигли дружинники. Он завопил, ужас взбурлил в нем с новой силой и, на мгновение завязнув в крепком дереве, беглец вырвался наружу, за городскую стену.