– Быть похищенной и оставаться пленницей – это достаточно страшно, а потом еще путешествовать по всей Англии одной в обществе такого мужчины, как Дамьен. Вы, наверное, были ужасно напуганы?

Адель наклонилась и поставила на столик свою чашку.

– Дамьен не напугал меня. Или... вы это имели в виду? – Она была зла на себя за этот ответ.

Вайолет внимательно смотрела на нее несколько секунд, прищурив глаза, потом улыбнулась и помахала рукой:

– Да, конечно, Дамьен не мог вас напугать. Он же член нашей семьи. Хотя при его репутации, находясь рядом с ним, леди всегда следует быть весьма осторожной. Уверяю вас, это очень хорошо, что все сохранилось в тайне, иначе и ваша репутация пострадала бы, – рассмеялась Вайолет.

Адель промолчала, так как понятия не имела, что ей следовало на это ответить.

Вайолет прикрыла рукой рот и, чуть помолчав, стала оправдываться:

– О, простите, Адель, я просто пошутила. Я обожаю Дамьена, как родного брата, и честное слово, я не хотела вас обидеть.

– А я и не обиделась, – ответила Адель, стараясь сохранить небрежный тон, – моя сестра в письме упоминала, что Дамьен немного... – она остановилась, подыскивая слова, – не помню уже, что она писала, да это и не имеет теперь никакого значения. Важно то, что я уже здесь, в полной безопасности, и мы с Гарольдом скоро поженимся.

Вайолет сжала ее руку:

– Да, и я надеюсь, вы разрешите мне помочь вам. Я смогу показать вам самые лучшие магазины, где можно выбрать цветы и все остальное. Это будет так интересно! – Потом ее голос стал игривым. – Нам только надо удержать мать, а то она будет настаивать, чтобы вы воспользовались услугами домашней портнихи. Они захотят сделать из вас шарик сбитых сливок с бантиками со всех сторон.

Адель улыбнулась, хотя разговор был ей не очень приятен.

– Не волнуйтесь, – продолжала Вайолет, – я этого не допущу. Я хочу, чтобы все было самым лучшим для вас и для Гарольда. Он же все-таки мой единственный брат и мой самый любимый человек на свете. Вы не могли и мечтать о лучшем муже, Адель. Он самый порядочный человек из всех, кого вы когда-нибудь встречали. Не забывайте об этом.

Адель опять взяла свою чашечку, хотя в ней уже почти не было кофе, и согласилась с тем, что Гарольд самый порядочный человек на свете и что ей очень повезло. Она прекрасно понимала, что ей предстоят нелегкие дни и надо быть весьма рассудительной, твердо стоять обеими ногами на земле и очень осторожно принимать любые решения.

– Нет, я совсем не так хорошо знаю графа Уитби, – говорила Клара Юстасии, которая любящими глазами смотрела на свою дочь, Вайолет. – Я видела его на свадьбе моей сестры, но у меня больше не было возможности встречаться с ним. Я ведь вышла замуж в прошлую зиму, а, насколько я знаю, граф все это время был в Калифорнии.

Юстасия передала Кларе чашку горячего кофе со сливками.

– Да, эта поездка в Калифорнию немного взволновала меня. Полагаю, он хотел найти себе там жену. – Она встретилась глазами с Кларой и попыталась оправдаться: – Нет, ничего плохого в этом нет. Вы, американские девицы, весьма симпатичные и очень энергичные. Я говорю об этом только потому, что мне казалось, он заинтересовался Вайолет. Она выглядит великолепно в этом платье, не правда ли? – Мамаша с гордостью смотрела на свою дочь.

– Да, безусловно. У нее будет успех в этом сезоне. Не удивлюсь, если она получит дюжину предложений, – уверила ее Клара.

Юстасия сделала несколько глотков кофе.

– Достаточно будет и одного, – она как-то неуверенно улыбнулась, – если оно будет от того, от кого она хочет.

Позже мужчины присоединились к дамам, все слушали музыку и беседовали. Все, кроме Дамьена, который извинился, сославшись на срочные дела.

Адель вздохнула с облегчением. Она была уверена, что не смогла бы весь вечер притворяться, что видит его в первый раз. Кроме того, ей бы пришлось провести весь вечер не только стараясь спрятать свое влечение к нему, но и пытаясь избавиться от этого чувства.

Вайолет играла на пианино и спела известную песенку «Дом родной». После этого начали играть в шарады, и было много шуток и смеха. Наконец Адель оказалась наедине со своим женихом в тихом уголке гостиной.

– Гарольд, мне так неприятно, что я доставила столько волнений всей вашей семье в эти последние дни, – сказала она. – Мне трудно поверить, что я стала виновницей всех этих неприятностей.

– Ерунда, – ответил он, как всегда, благожелательно улыбаясь, – вы теперь здесь, и только это имеет значение. Завтра я проведу вас по всему дому и по саду, все объясню, и вам покажется, что вы жили тут всю жизнь.

– Это будет очень приятно, Гарольд. Большое спасибо.

– И мне кажется, – продолжал он, – моя мать полна самых разнообразных идей относительно нашего бракосочетания. Надеюсь, у вас хватит такта выслушивать ее. Она говорила о каких-то лилиях в церкви, и ей ужасно хочется узнать, что вы, американцы, предпочитаете из еды. Она считает своим долгом соорудить мостик между нашими двумя культурами и облегчить вам переход в наш английский мир.

Адель мягко улыбнулась:

– Но я ведь не меняю религию, Гарольд.