Он как-то неловко рассмеялся:

– Нет, конечно, нет. Я только хотел сказать, что какие-то вещи окажутся новыми для вас. Надеюсь, вы сможете со всеми вопросами обращаться к моей матушке. Очень важно, чтобы вы усвоили все обычаи, принятые у нас в Англии.

– Думаю, что так и будет. Но я надеюсь, что я и к вам, Гарольд, смогу обращаться со всеми своими вопросами, мы ведь скоро станем мужем и женой.

Он покраснел, потом громко рассмеялся:

– Конечно! Я буду счастлив ответить на любой ваш вопрос, мисс Уилсон. – Он еще сильнее покраснел и добавил: – Адель. Я каждый раз забываю.

Она улыбнулась, находя его волнение весьма трогательным. Ей было очень спокойно в его обществе. Никаких трепещущих бабочек внутри. Он был таким, каким она его помнила.

Вечер закончился после двух часов. Адель и Клара направились в свои комнаты, удобно расположенные одна напротив другой в хантингтонском крыле здания.

– Ты не зайдешь ко мне на несколько минут? – спросила Адель, надеясь, что сестра не очень устала.

– Конечно. У нас не было возможности поговорить по душам, так, чтобы матушка нас не слышала. А завтра приедет Сигер, и я буду, наверное, занята большую часть дня.

Сестры улыбнулись. Адель прекрасно знала, какие горячие чувства связывали сестру с ее мужем, Сигером.

– Ты, как всегда, озорничаешь, Клара. За это Сигер, вероятно, и любит тебя.

– За это и за сдобные булочки с коричневым сахаром. Он до сих пор злится, что я не рассказала секрет их приготовления повару. Я делаю их всегда сама, а слуги так и не понимают, как им вести себя, когда маркиза вертится на кухне. Они в панике мечутся, стараясь подать мне нужные вещи.

Адель рассмеялась, и они зашли в ее спальню. Клара уселась на кровать, в то время как Адель сняла ожерелье и положила его на ночной столик.

– Могу я спросить у тебя кое о чем, Клара?

– Конечно, – ответила старшая сестра.

Глядя в глаза сестре, Адель помолчала какое-то мгновение, потом спросила:

– Почему ты всегда уговаривала меня ввязаться в какое-нибудь приключение, хотя я убеждала тебя, что мне это не нужно?

Клара улыбнулась и не сразу ответила:

– Думаю, мне всегда хотелось, чтобы ты хоть однажды преодолела свои внутренние строгие запреты. Я боялась, что ты подавляешь свои чувства и что в конце концов ты можешь взорваться. Потому что я бы обязательно взорвалась, если бы все время вела себя так правильно, как ты.

Адель усмехнулась и переспросила:

– Взорвалась?

– Да, хотя ты никогда не показывала, что ты несчастлива или не удовлетворена. Всю свою жизнь я говорила себе, что ты совсем не такая, как я, и мне не следует опасаться, что ты сорвешься, как иногда случалось со мной. Мы совсем разные, постепенно мне удалось убедить себя в этом.

А Адель вспомнила, что она чувствовала, лежа в кровати рядом с Дамьеном прошлой ночью. Она, без сомнения, подавляла свои чувства, свою страсть, о существовании которой в себе она даже не подозревала.

– Но ты все равно пыталась заставить меня «вырваться», как ты это называешь, – возражала Адель, – на пароходе ты советовала мне попробовать выезжать на балы в этот зимний сезон.

Клара виновато пожала плечами:

– От старых привычек трудно отказаться.

Посмотрев в зеркало, Адель вытащила шпильки из прически.

– Может быть, тебе все еще кажется, что я подавляю свои чувства?

Старшая сестра ничего не ответила.

– Меня начинает удивлять, – продолжала Адель, – почему я всю жизнь вела себя так идеально и так отличалась от тебя и Софи. Я что, родилась с таким характером, или что-то заставило меня вести себя именно так?

– С этим вопросом лучше обратиться к нашей маме. – Наклонившись, Клара взяла какой-то предмет, лежавший на подушке. – Что это?

Она передала записку сестре. Записка была написана на почтовой бумаге Осалтонов.

«Мисс Уилсон, я взял на себя смелость и договорился с семейным врачом Осалтонов о том, что он посетит вас завтра, в десять часов утра.

Д.».

Записка была от него, и этого было достаточно, чтобы пульс у Адели невероятно участился. И то, что завтра чужой человек будет осматривать ее и наконец скажет ей, сохранила ли она свою девственность, добавляло волнений.

Забрав записку из рук Адели, Клара сказала:

– Врач посмотрит на твою ногу, это весьма разумно. Надо убедиться, что там нет инфекции. Подожди, а чья это подпись, «Д.»? – Несколько секунд она смотрела на записку. – Это, должно быть, лорд Элсестер.

Клара внимательно смотрела на сестру, которая в этот момент не в состоянии была сказать ни слова. Хотя и трудно было понять, из-за чего. Это была просто записка о визите доктора, визите, которого она ждала, который был ей нужен. Но записка была личной, она предназначалась только для нее...