Барон Элсестер прекратил разрывать ткань и настороженно переспросил:

– Больны и без сознания?

– Да, еще на корабле мне дали наркоз. И я пришла в сознание только тут, наверху.

Он продолжал взволнованно смотреть на нее.

– У вас есть какие-нибудь повреждения?

Адель поняла, о чем он подумал. Он хотел узнать, не насиловали ли ее. Ей и самой хотелось это узнать.

Но она абсолютно не представляла, как это можно сделать.

– Я не уверена, – тихо ответила она. – Я ничего не чувствовала... кроме головной боли. – Она не могла найти подходящих слов. – Но я думаю, что леди не может быть уверена. Или все-таки может?

Боже, какой вопрос она решилась задать!

На его лице не видно было и тени смущения. Он наклонился, окунул тряпку в миску с водой и осторожно выжал ее. Когда он встретился с ней взглядом, казалось, что он понимал и причину, и степень ее взволнованности. И ответил совсем спокойно:

– Это зависит от очень многого. Простите мое любопытство, но вы не заметили нигде крови, когда проснулись?

– Нет, но он ведь мог... – она с трудом подбирала слова – Боже, ей было так неловко, – мог он убрать все?

Ей никогда в жизни не приходилось вести подобных разговоров.

– Возможно, но только если он был особенно аккуратным человеком. – Он улыбнулся, и Адель поняла, что он старается успокоить ее. Продолжая возиться с мокрой тряпкой, он сказал: – Думаю, что с вами все в порядке, мисс Уилсон. Если бы что-нибудь произошло, вы бы знали. Но если вы хотите быть совершенно уверенной, надо обратиться к врачу.

– Он будет в состоянии узнать?

– Безусловно.

– А сможет ли он сказать... – Она остановилась, не решаясь продолжать.

– Что сказать, мисс Уилсон?

– Не беременна ли я.

Эта мысль, мягко говоря, тревожила ее, ей было неудобно, но она все-таки решилась спросить.

– Думаю, что сразу не сможет. Но давайте не торопить события. Возможно, этот вопрос и не возникнет.

Благодарная своему спутнику за откровенность в таком щепетильном вопросе, она пыталась вспомнить все, что она знала о правилах приличия в среде английских аристократов. Женщина, выходящая замуж, должна была быть девственницей, чтобы не было никаких сомнений о происхождении ребенка, к которому переходил аристократический титул отца. Вероятно, Гарольд нервничал по этому поводу. Возможно, и лорда Элсестера это тоже волновало, он же был членом семьи Гарольда.

– Я бы хотела пройти официальное обследование, – сказала Адель, вспомнив, что ей тоже предстоит войти в семью аристократов, а значит, следовать этим правилам.

Он вынул из миски тряпку и осторожно выжал из нее воду на рану.

– Семейный доктор Осалтонов весьма приятный человек, – говорил он при этом, – я бы доверил ему свою жизнь. Он сумеет сохранить все в тайне, если вы можете подождать, пока мы доберемся до их дома. Вы ведь не чрезмерно взволнованы?

Его проницательный взгляд как будто изучал ее.

«Он, наверное, часто оценивает ситуации», – подумала Адель.

– Я очень волнуюсь, но смогу подождать.

Он удовлетворенно кивнул и сосредоточил внимание на обработке раны. Капли воды щекотали ее кожу, и нога часто вздрагивала от странного сочетания боли и щекотки. Она старалась, чтобы нога была неподвижной, но ей это не удавалось, от напряжения нога начала дрожать.

– Постарайтесь успокоиться, – пробормотал он, посмотрев на нее, – дышите медленно и глубоко.

Она попыталась выполнить его совет, не сводя с него глаз. Он не выглядел ни сердитым, ни злым, теперь в его глазах было что-то привлекательное, даже гипнотизирующее. И постепенно спазмы, сжимавшие ее мускулы, ослабели.

– Вот так лучше, – проговорил он. Постепенно исчезло напряжение в шее и плечах, дыхание стало ровным. Его руки, глаза и голос сделали свое дело.

Лорд Элсестер нагнулся, чтобы лучше рассмотреть рану, потом достал бутылку с виски.

– Это будет больно, – предупредил он, – но это необходимо сделать.

– Я понимаю, – ответила она.

– Сожмите мою руку, если будет очень больно.

Адель не хотела этого делать.

Он подождал несколько секунд, давая ей возможность приготовиться, потом налил приятно пахнущую жидкость на рану. С таким же успехом он мог налить туда жидкий огонь. Она крепко сжала зубы, чтобы не закричать.

Как только он убрал бутылку, Адель сжала ногу выше раны и простонала:

– О, Боже мой!

– Мои извинения, мисс Уилсон.

Отставив бутылку, он взял приготовленные ранее куски материи для повязки.

– Я должен буду забинтовать ее туго, чтобы давление уменьшило кровотечение, – предупредил он.

Адель кивнула. Но забинтовать ногу как следует он не смог – от боли она стиснула колени, так же, как были сжаты ее зубы.

Он взял колено ее здоровой ноги и осторожно попытался подвинуть ногу, не отводя от нее своего проницательного взгляда.