Впервые после этого страшного момента у нее была возможность обдумать все происшедшее, и она опять задрожала. Адель постаралась унять дрожь и мысленно поблагодарить Бога и судьбу за то, что осталась живой. Она была благодарна Дамьену Рэншоу, ее будущему кузену. Действительно, его репутация, о которой она знала, смущала ее. И ей никогда не избавиться от неловкости из-за того, что он видел ее обнаженные ноги. Но он был решительным и смелым, он проехал всю Англию, добравшись до этого домика на краю света, чтобы спасти ее. Он стал ее защитником, когда она сама, несмотря на все свои усилия, не могла себе помочь.

Адель глубоко вздохнула, испытав какое-то странное, непонятное ей самой ощущение. Она посмотрела на дверь и подумала о предстоящей ночи, которую ей придется провести наедине с ее спасителем, и ей невероятно захотелось, чтобы этим спасителем вместо Дамьена оказался ее жених Гарольд.

Особняк Осалтонов

– Гарольд не должен был посылать его, мама. Это было неправильное решение.

Юстасия Скотт, леди Осалтон, подняла глаза от вышивки, которой она занималась, и посмотрела на свою дочь, стоявшую в другом конце гостиной:

– Хотя ты так не думаешь, Вайолет, но твой брат совсем не глупый человек. Он доверяет своему кузену.

– Совершенно не понимаю, почему он доверяет, зная о его репутации и его отношениях с женщинами.

– Ты прекрасно знаешь почему. Они очень близкие друзья, их связывают хорошие отношения в течение многих лет. Дамьен всегда покровительствовал Гарольду, и Гарольд ценит это. Дамьен никогда не предаст Гарольда.

Вайолет с сомнением покачала головой:

– Возможно, ты права, но эта американская девица, мисс Уилсон... Можно ей доверять? Дамьен весьма привлекательный мужчина, а ты ведь знаешь, что говорят об этих американках.

– Нет, я не знаю, что о них говорят.

– О, мама, не будь такой наивной.

–Я не наивная, я просто не прислушиваюсь к сплетням и необоснованным обобщениям.

Вайолет возмутилась:

– Мама, все американцы очень страстные. Как ты думаешь, почему они победили при Йорктауне? Они дикие и беспощадные, у них кровь бурлит в жилах, они такие, каким и Дамьен может быть иногда. Когда они чего-нибудь хотят, их нельзя остановить, они готовы на любые жертвы. Они как упрямые, непреклонные бараны.

– Насколько я понимаю, мисс Уилсон нужен именно Гарольд, – уверенным тоном произнесла леди Осалтон и быстрее стала работать иголкой.

– Ей нужен титул. И у Дамьена он есть тоже. Плюс красивая внешность.

– Более низкий титул.

Вайолет подняла тонкие брови:

– Не думаю, что для американцев это имеет значение.

Пожилая леди отложила в сторону свое вышивание и с удивлением посмотрела на дочь:

– Этого не может быть.

– Да, мама, это так. Большинство из них понятия не имеют, что граф выше барона, а титул маркиза превосходит титул графа. Я слышала об этом от виконтессы Лансдаун, а она сама американка, хотя никто из окружающих уже не помнит об этом. Она сумела избавиться от акцента и теперь говорит как истинная англичанка.

Леди Осалтон опять взялась за вышивание, хотя она так и не пришла в себя от совершенно непостижимого предположения, что кто-нибудь, американец он или нет, может не знать различия в титулах. Нотка недоверчивости все еще звучала в ее голосе, когда она сказала:

– Виконтесса Лансдаун меня совершенно не интересует. Важно, что Гарольд наконец нашел себе жену. И это произошло, когда я уже потеряла всякую надежду на то, что он отвлечется от своих глупых научных экспериментов и подумает о женитьбе. И если Дамьен является самым надежным человеком, который может привезти мисс Уилсон домой, то пусть он этим и занимается. Потому что я хочу, чтобы эта девушка была здесь.

– Но ты же знаешь, мама, что ее деньги являются ее единственным достоинством.

Отложив опять в сторону свою работу, мать с возмущением сказала:

– Я этого не знаю и считаю, что тебе должно быть стыдно говорить такие вульгарные вещи. – Прижав руку ко лбу, она продолжала: – Иногда я удивляюсь, что Гарольд и ты – брат и сестра. Он бы никогда не сказал такого, чтобы оскорбить меня, он такой вежливый мальчик.

Вайолет с трудом сдержалась, чтобы не прореагировать на мелодраматическое высказывание матери.

– Я только стараюсь быть честной. Поместье не дает тех доходов, которых можно было ожидать, а я больше не могу сокращать свои расходы.

Леди Осалтон опять взялась за вышивание.

– Пожалуйста, не говори об этом, Вайолет. Ты знаешь, мне это неприятно. – После небольшой паузы она добавила: – Главное – то, что Гарольду кто-то понравился, и я испытала огромное облегчение. Мне совершенно не важно, откуда она приехала, и я собираюсь с открытым сердцем принять ее в нашу семью. В конце концов, благодаря ей у нас появится наследник. Я хочу только того, что полезно для нашей семьи, и деньги меня не интересуют.