«Убийца!.. Убийца!.. Убийца!..»

И вот она уже никуда не бежит и, хотя по-прежнему окружена тьмой, прекрасно знает, что находится в Бостоне, в чьем-то роскошном доме.

Стоя с ружьем в руках, Тара со страхом и недоумением вглядывается в Джулиана Картера. По его белой сорочке расплывается кровавое пятно. Старик умирает…

Тара поднимает голову. Десятки глаз смотрят на нее, но пронзительнее всех – Клайв Картер, сын убитого…

Занавес закрывается. На сцене только она и торжествующий Клайв. Тара догадывается, что это он… он режиссер жуткого спектакля, разыгранного без ведома Тары, но с ее участием. Клайв все подстроил так, чтобы Тару считали убийцей. Теперь от него зависит ее спасение. И если она примет его условия, Клайв отведет петлю от ее шеи.

Но если нет…

О Боже! Тара снова переживала кошмар того вечера, видела холодные, жесткие глаза Клайва Картера.

Его отец лежит в луже крови. Зато теперь у Клайва будет все – огромное состояние, полная свобода.

Но Тару ему не заполучить!.. Уж лучше умереть, чем оказаться в его власти!

Она вырвется отсюда! Спасется бегством!

Но Уильям? Что будет с ним?.. Тара напишет ему и все объяснит, как только окажется в безопасности.

А для этого нужно бежать! Немедленно!..

– Тара!

Чей это голос?..

О, это он, Джаррет! Она нашла его в самом конце своего долгого трудного пути…

– Джаррет!

Тара касается его руки, сильной и теплой. О, как ей нужно это прикосновение! Как она жаждет его! Оно заставляет ее забыть все прошлые страхи и беды…

– Тара!

Ее обнимают сильные горячие руки.

Это уже не сон! Джаррет назвал ее по имени. Он обнимает ее. Тара открыла глаза.

Она лежит в его хижине, в индейском селении. Ее голова покоится на его груди, он шепчет какие-то ласковые слова. Тара видит, что его глаза уже не так непроницаемы, как раньше, – в них тревога и нежность.

– Джаррет!

– Тебе снилось что-то плохое?

– Да.

– Опять кошмары?

– Я никак не могла настигнуть тебя. Ты был близко и в то же время так далеко… Ох! – Она схватилась за горло.

– Этот мерзавец чуть не задушил тебя! – Джаррет еще нежнее прижал к себе Тару. – Мэри дала тебе свою целебную настойку. Индейские воины обычно пьют ее перед тяжелой битвой.

– Джаррет, – прошептала она, – он мертв.

– Думаю, ты не осудишь Оцеолу за это убийство.

– Боже, наверное, нет. Оцеола спас нам жизнь. Но… Джаррет… Нас могут судить! Ведь его солдаты знают, что капитан остался со мной.

– Успокойся. Тебе не надо так много говорить.

– Но ведь…

– Тара, я уже виделся с солдатами и с сержантом Диксом и убедил его, что тебе удалось убежать вместе с детьми. Пришлось соврать ему, что я случайно наткнулся в лесу на труп капитана.

– Думаешь, они поверят? И не проведут расследования?

– Большинство солдат возмущены его поведением. Хотя им не так уж трудно пристрелить индейца, даже ребенка или женщину, но капитан осточертел всем, и они рады, что избавились от него. Кроме того, он оскорбил белую женщину, а этого ему никто не простил. – Джаррет улыбнулся. – Кстати, солдаты восхищены твоей смелостью и благородством и расхваливают тебя на все лады. Называют замечательной женщиной. Так что никакого судебного разбирательства не будет. Этого мерзавца сочтут еще одной жертвой войны.

Он погладил ее по голове и поднялся с постели.

– Поспи, дорогая. Надеюсь, тебя оставят кошмары. Отдохни как следует, завтра утром мы возвращаемся домой.

– Так скоро?

– Ты проспала почти целые сутки. Джеймсу и его соплеменникам пора отправляться в путь. Для них небезопасно оставаться здесь. Особенно теперь, после того, что произошло с капитаном неподалеку от их селения.

– Тогда нам нужно уехать сейчас же! Чтобы они не задерживались из-за меня!

– Мы уедем завтра, – твердо сказал Джаррет. – Им приятно провести здесь хотя бы еще одну ночь. А если что, я сделаю все, чтобы оградить их…

Он подбросил в огонь хвороста, потом принес Таре чашку с водой и миску с чем-то, напоминающим кашу.

– Кунти? – спросила она.

Джаррет засмеялся.

– Нет. Но тоже одно из главных индейских блюд.

– Мясо оленя?

– Тебе еще нельзя есть твердую пищу. Потерпи немного.

– А ты не будешь?

Он снова подошел к очагу и наполнил себе миску. Они ели деревянными ложками. Только теперь Тара поняла, как сильно проголодалась.

Убрав посуду, Джаррет лег рядом с Тарой на ложе из мехов и шкур.

– Джаррет… – Она вопросительно посмотрела на него.

– Нам завтра вставать чуть свет, а ты еще не вполне пришла в себя, – ответил он.

Тара ощущала тепло его тела и едва сдерживала нарастающее желание быть еще ближе к нему.

– Джаррет, – снова прошептала она. – Солдаты ошибаются. Я вовсе не замечательная женщина, а самая обыкновенная трусиха.

Он крепко обнял ее.

– Я вполне согласен с солдатами. Ты рисковала собой ради спасения детей. Что это, если не высшая храбрость?