Морем молочным из недр проступали

И уплывали в прохладе ночной…

Щелк!.. То лопата по камню скользнула,

В рыхную землю глубоко прошла;

Дерево вплоть до вершины качнула,

Ближние корни его порвала!

Темные листики дрожью дрожали,

В мертвом тумане в смятенье пришли…

Мертвые, те, что под деревом спали,

Так раскачать их никак не могли!

Нет! Тут живой человек замешался,

В этой юдоли молчанья и cнa!

Вслед за ударом удар раздавался…

Малость еще, тут и будет жена…

Гробокопатель с лопатою слился,

Точно все нервы в лопату прошли…

Цепкою мыслью в железо внедрился!

Видел железом в потемках земли!

Точно ему из могилы светилось…

Острый, пунцовый огонь проступал…

Вдруг, ему кажется, будто спустилось

Что-то к нему на плечо… Он припал…

И не шевелится… Слух напрягая,

Скорчился… трепетно дышит старик…

Ну уж явись кто в ту пору, мешая,

Он бы схватился с ним, страшен и дик…

Он бы убил, если б что!.. Все молчало!

Кладбище шло, уносилось вперед

И, уползая, в пары обращало

Весь свой покорный, безмолвный народ…

Колокол где-то ударил! Скатилась

Подле земля с свежей кучи долой…

Ну, за работу! Работа спорилась…

Вон он, костей догнивающих слой!

Бурые кости местами торчали…

Сбиты и спутаны, как ни взгляни…

В это-то время с небес запылали

Дальней зари золотые огни!

Точно испуганы и озабочены

Тем что: зачем их на свет извлекли,

Кости, по темной земле раззолочены,

Пурпуром ярким в ответ зацвели!

Розовый день широко занимался,

Теплым румянцем туман наливал,-

Будто туман мертвецом притворялся,

Будто он бледным совсем не бывал!

Капли росы зацвели, что рубины,-

Утренним солнцем кругом зажжены,

В травах, на листьях берез и рябины

И — на бессвязных останках жены!

Стала работа… Прервалось движенье;

Ларчика нет! Да и как ему быть?

Кости? Да что же костям-то? Прощенье!

Спи, дорогая! Скорее зарыть…

Раз еще видел тебя!.. Заровнявши

Землю; засыпав лопату землей,

Моху, чтоб след затереть, набросавши,

Двинулся быстро Петр Павлыч домой!..

Вышел задами к каким-то амбарам…

На Колтовской Пелагея ждала

И с кулебякою, и с самоваром…

Да, было дело — да ночь унесла!..

Блеснувши чудом на шумящем рынке

Красивых женщин, — ты взяла умом.

Явилась в платье бедном и в косынке,

А через год был бархат нипочем!

Всё, что судьба рассудит дать порою

Отдельно, частью той или другой,

Чтобы царить над влюбчивой толпою,-

Тебе далось нескудною рукой.

Никто, как ты, не пел так сладкозвучно;

Твой смех — был смех; ум искрился всегда;

Не знала ты, что значит слово: скучно,

Ты шла, как в русле светлая вода.

Таким, как ты, стоят высоко цены!

Тебе бы место статуею в парк,

Хоть бы в хитон красавицы Елены,

Хоть в медный панцирь Иоанны д'Арк!

Когда бы ты нежданно проступила

В кругу законных жен и матерей,

Как свет небесный, ты бы вдруг затмила

Спокойный свет лампадочных огней!

Тебя они лишь изредка встречали,

Понять тебя, конечно, не могли.

Лишь кое-что украдкою слыхали

И приговор давно произнесли…

_______

Ты в двадцать лет могла бы стать предметом

Любовных хроник разной новизны…

В день именин — он чтится полусветом —

Тобой на пир друзья приглашены.

Они все тут, и большинство — богатых;

Спустилась ночь, друзья — навеселе.

Забавней прочих — парочка женатых:

Они сидят с ногами на столе!

Красивых женщин ценные наряды