– И откуда ты знаешь их язык, – тут же добавил Витан. Самые необходимые сведения. Только Той и Шанги помалкивали. Эльф перевел взгляд на Тима.

– Не я знаю их язык, а они знают мой. Вам – потому что я остаюсь. Я им нужен. Мое условие – ваша свобода.

Он не собирался углубляться в детали. То есть как это – начальство за нос водить? Это неправильно. Дисциплинированного Тоя это всегда раздражало, конечно, если не он сам пытался начальство обдурить.

– Для чего ты им сдался?

Он усмехнулся.

– Мясо нежнее. Я нужен им для одного ритуала. Как всякое не особенно развитое племя, они свято верят в незыблемость ритуалов. Им нужно именно мое согласие. Если я откажусь, ритуала не будет, но несколько дней они будут питаться деликатесами. Они не любят зайчатину. Они любят человечину.

– Ты готов собой пожертвовать? Ради людей? – спросил Тим ровно. Тален холодно улыбнулся:

– Какая мне разница? Просто съедят или ритуально? Ты не сделал бы так… для эльфов?

Тим пожал плечами. Вряд ли, конечно… впрочем, ситуация… если и правда все равно умирать, то почему не позволить кому-то выжить?

– Неправильно, – насупился Кирас.

– Можете оставаться, – равнодушно бросил Тален. – А кто предупредит в Крепости? Ты разве не видишь – они готовятся к большой войне.

Кирас заворчал, начал подниматься, но Тим осадил его одним жестом. Верзила очень хорошо знал, когда начальству следует повиноваться.

– Они отведут нас подальше – и позавтракают, – предположил оптимист Мелт. Эльф снова покачал головой.

– Нет. Ритуал не будет истинным. Они… они не особенно умны, если ты вдруг не заметил.

– То есть тебя убьют, – резюмировал Витан. – А нас – нет. Так получается?

– Так, – терпеливо повторил Тален. – Но меня убьют в любом случае. Вас – только если вы откажетесь уйти. Даже странно, что приходится вас уговаривать. Вы им не нужны.

– А что за ритуал?

Он устало пожал плечами.

– Не знаю. Кровь выпустят на жертвенник. Или сердце вырвут. Какая разница? Ты веришь в ритуалы, Витан? Или ты не хочешь жить?

Грамотей не верил ни в ритуалы, ни в богов, ни в чертей, ни в удачу, но замолчал, опустил глаза, потому что был нормальным и хотел жить.

– А ты? – поинтересовался Тим.

– А я уже все равно что умер, когда вы казнили принца Силга. Мне нечего и тем более некого терять. Вам этого не понять, не потому что вы тупые, потому что вы – другие. Я – гвардеец. Жизнь принца – моя жизнь. Так не бывает: гвардеец жив, а принц нет. А вы повесили последнего из Сильгенов.

Ничего не прозвучало в негромком голосе, кроме горечи. Он был спокоен, равнодушен, и Тим поверил. Он уже встречал людей, который жили только потому, что никому не пришло в голову прервать их существование. Не люди – пустые оболочки, умершие черт-те когда, потому что потеряли все. А эльф ли, человек ли – какая разница.

– Хорошо, – решил он. – Нам тоже терять нечего. Если откажемся, они нас тут сожрут. Если не побоятся нарушить ритуал, сожрут в пяти милях отсюда. А если побоятся, у нас есть шанс добраться до Крепости, а комендант успеет принять меры.

Тален слегка улыбнулся ему, встал и снова заговорил. Тиму нравилось звучание древней речи – плавное, легкое, если глаза закрыть, кажется, что качаешься на волнах. И песни у них такие же – плавные. Кто-то считает, что однообразные. Наверное. Только слушать их – одно удовольствие.

Им и правда принесли их вещи, позволили надеть мешки, но оружия не дали, снова связали руки. Опасаются. Или отведут подальше – и головы срубят. На холодец.

– Ты… это… – выразительно изрек Кирас.

– Конечно, – согласился Тален. – Живите, люди.

– Прощай, эльф.

Они молчали. Конвоиры переговаривались на странном грубоватом языке, в котором проскальзывали и знакомые слова, и мягкие фрагменты древней речи. Пленников словно и не было. Они тащились за первым, невысоким и таким кряжистым, что в плечах он был едва не больше, чем в росте. Несколько часов они пребывали в напряжении, готовые умереть в любой момент – и готовые отчаянно сопротивляться, когда этот момент наступит, зубами грызть, ногтями драть, драться как получится. Чтоб не умирать баранами на бойне.

Но их не тронули. Остановились, сложили аккуратными горками оружие – все, и арбалет Мелта, и топор Тоя… и эльфийский меч Талена. Кряжистый ткнул неожиданно длинным и тонким пальцем в сторону заката:

– Там. Граница. Не возвращаться. Смерть.

И все.

Твари развернулись и зарысили обратно.

Переглянувшись, патрульные подошли к оружию, и Тим даже не удивился, когда лезвие Таленова клинка перерезало веревки на руках легко, как бумажные. Подумав, Тим пристегнул перевязь. Меч за спиной он носил только в давние времена, когда был молод и заносчив. Научился у эльфов. Заносчивости тоже.