— Что-то не верится, — засмеялась Наталья Мироновна.

— А вот как хотите. Ну, куда рыбу, распоряжайтесь поскорей? — Ксения Германовна прошла на кухню и принялась высвобождать сазана из сумки. Затрепетавший сазан изогнулся и, выскользнув, тяжело шлепнулся на пол.

Прибежавшие с террасы женщины восхищенно рассматривали красавца:

— Ух ты! Это не рыба, а целый танк!

— И как вы его подсекли? На какую наживу?

— Приворожила я его, девоньки, сердечным словом, — с напускной серьезностью объяснила Ксения Германовна.

— Может, и нас научите? — улыбнулась Надежда Андреевна. — И давайте рыболовецкую артель создадим под водительством Горчаковой. Пусть мужики завидуют.

— Верно, это же здорово: артель! — Марина обрадованно всплеснула руками. — А у нас в Приречной пойме охотничий домик будет.

— Какой-какой? — не поняла Ксения Германовна.

— Самый настоящий охотничий, — повторила Марина. — Уже есть проект и бревна заготовлены. Только гарнизонное начальство подтолкнуть нужно.

— А что, можно и подтолкнуть, — загорелась Ксения Германовна. — Даже сегодня можно.

— Как это будет хорошо — собираться всем в домике, пить чай из большого самовара, потом бродить по берегу, слушать шорохи ночной волны, — размечталась Марина.

— И наблюдать, как ходит под луной сазан, — закрыв глаза, почти пропела Ксения Германовна.

— Смотрите-ка, распалили воображение! — воскликнула Ольга Борисовна. — Вот уж родственные души! Им только не хватает охотничьего домика. Ты слышишь, Наташа? Разведи их, пожалуйста.

Женщины отправились на кухню разделывать сазана.

— Знаете что, отважная рыбачка, с добычей вашей мы теперь без вас управимся, не беспокойтесь. А вы идите в мою комнату и займитесь немедленно собой. Нельзя же в таком виде предстать перед мужчинами, — сказала хозяйка, заметив на брюках Ксении Германовны прилипшие сазаньи чешуйки.

— Верно, вид у меня не очень, — вздохнув, согласилась Ксения Германовна, — Ну, я сейчас накрахмалюсь быстро.

— Да нет, вы уж поработайте над собой усерднее, — засмеялась Ольга Борисовна.

Наталья Мироновна, не говоря больше ни слова, обняла гостью за талию и проводила в свою комнату.

Тем временем атласные куски сазана вперемежку с луком были уложены в жаровню, а та в свою очередь водружена в газовую духовку. Густой, щекочущий ноздри запах мгновенно распространился по всему дому.

Марина подошла к кухонной двери, удивленно покачала головой:

— Ох и раскочегарились вы тут! Ох и дух аппетитный! Скоро весь городок на него сбежится.

С улицы кто-то позвонил.

— Ну что я вам сказала! — засмеялась Марина.

В прихожую вошел сержант Ячменев, усталый, встревоженный, с мазутными пятнами на длинном худом лице. Он пристукнул каблуками и с напускной бодростью официально сообщил, что послан срочно начальником политотдела за Надеждой Андреевной Жогиной. Но волнение сержанта выдала предательская хрипотца в голосе.

В доме сразу сделалось тихо.

— Зачем я так поздно понадобилась? — спросила Надежда Андреевна почему-то шепотом.

— Ничего такого доложить не могу. Узнаете все на месте, — ответил Ячменев.

Надежда Андреевна взяла плащ и, ни о чем больше не спрашивая, вышла следом за сержантом к ожидавшей у крыльца машине.

Первой нарушила тревожное молчание Наталья Мироновна.

— Ну чего вы приуныли? — спросила она, силясь казаться бодрой. — Наверно, сведения какие-нибудь для округа потребовались, вот и вызвали.

Женщины ухватились за эту успокаивающую версию:

— Конечно, сведения, а зачем же еще вызывать в такое время?

— Да тут и гадать нечего!

— И то правда, — согласилась дольше всех молчавшая Ольга Борисовна и предложила: — Ну что же мы? Давайте столы накрывать, что ли?

И хотя все понимали, что затевать теперь застолье вряд ли имеет смысл, однако принялись за сервировку.

— А вы терпеливый народ. Очень терпеливый, — увидев их хлопоты, сказал Нечаев. Он вошел в дом неслышно и теперь стоял в дверях, не раздеваясь и не снимая фуражки.

К нему посыпались вопросы:

— Что случилось?

— Почему вы все так задерживаетесь?

— Что с Жогиным?

Нечаев снял фуражку, расстегнул плащ.

— У ракетчиков авария произошла. Григорий Павлович ранен. Он долго был без сознания. А когда пришел в себя, мы послали за Надеждой Андреевной. Сейчас его жизнь, можно сказать, вне опасности, но полежать в лазарете ему с десяток дней придется. Слава богу, никаких переломов нет. Вот такие дела... — Нечаев оглядел стол, уставленный разными яствами, и с сожалением покачал головой: — Таким образом, праздник сегодня, дорогие женщины, отменяется.