Он умолк, увидев посветлевшие от бешенства голубые глаза Илема. Забавно, но у всех тут глаза разной степени голубизны. Кроме самого Диля

– Не сердись, – попросил он, – но разве я неправ?

– А что может быть обиднее правды? – раздраженно фыркнул Илем. – Ладно. Проехали. Я действительно не понимаю. Я всегда все охотно себе прощал, и даже тогда, пусть я и был потрясен, все равно понимал, что забуду и это. Но не забыл.

– Все еще впереди, – утешающее заметила Лири. – Ты забудешь, потому что хочешь, потому что тебе плевать на всех и все, кроме тебя самого.

Илем прищурился.

– А ты? Ты забудешь? Всех оптом или по частям: три тысячи сегодня, пять завтра и так далее?

– Мы отвлеклись, – напомнил Кай. – Илем, ты на самом деле хочешь знать, почему избраны именно мы? Почему именно мы должны ответить за все зло мира?

– Новая версия! – поаплодировал Илем. – Я еще и за зло отвечать должен. А кто ответит за то зло, которое мне причинили? Когда я был еще невинным ребенком?

– Ты. Или я. Или Диль. Так уж получается. Выбрали нас.

– Несправедливо, – обижено заметил Ори. – Диля-то за что?

– Чувство вины.

– Ага. Мы, стало быть, осознаем, что виновны, а остальные миллионы не осознают. Разве мы можем быть олицетворением этого мирового зла?

То-то и оно, что не можем, подумал Диль. Мы не олицетворение зла, несмотря на то что мы совершили. Мы не олицетворение раскаяния, несмотря на то что искренне сожалеем о том, что совершили. Это всего лишь случайный выбор. Бред сумасшедшего пророка. Выбор циничного мага. Нас не боги избрали. Богам на нас наплевать. Они ведут какую-то свою игру… может, они проверяют, не совсем ли пропащим становится мир, найдутся ли люди, готовые выполнить странную и страшную миссию, пройти этот путь, ограниченный условностями и правилами, которые они зачем-то придумали. И неужели они так плохо знают род людской, что сомневаются в этом? На свете множество хороших, добрых и благородных, готовых жертвовать собой ради других, осознанно и без сожаления. Почему они выбрали нас? Только случайно.

– У нас бытует поверье, – начал Кай, – что выбор неизменно падает на потомков тех, кто прошел этот путь впервые.

– Мой пра-пра и так далее дедушка? – обрадовался Ори. – Здорово! Только вот… какая разница, Илем? Надо идти – мы идем. Почему мы? Так боги решили. Ты готов противиться их воле?

– Морально готов, да смысла не вижу. Ори, мне интересно знать, почему мы. В чем вообще смысл. Почему такие ограничения.

– Этого не знает даже Франк, – невольно сказал Диль, вспомнив все давние разговоры с проводником. – Он говорил, что есть те, кто верит, кто вынужден и кому плевать. Верят Кай, Лири и Ори, вынужден я, плевать тебе. Он не верит, что это дело богов. Слишком мелочно, а боги такими быть не могут.

– А Потерянные? Их никто не знает. И почему не могут? Откуда Франку это знать – пил вместе с ними? Нам еще в храме постоянно вдалбливали мысль о непознаваемости богов – разум, мол, наш скуден, чтоб постичь их планы… А мне кажется, они и сами не могут себя постичь, что они развлекаются от скуки, придумывая маршрут и насылая на нас врагов! – выпалил Илем и, кажется, сам испугался такого кощунства. Взгляд его голубых глаз метнулся в сторону, губы дернулись, но больше он ничего не сказал.

– Врагов, с которыми мы можем справиться, – произнесла Лири. – А если это проверка – можем ли мы быть вместе?

– А какая разница? – не понял Ори. – Ну то есть какая разница, почему именно мы? Вообще глупый вопрос. Надо – вот и идем.

– Болван, – устало сказал Илем. – Мне интересно как раз, кому это надо.

– Дык всем. Людям, оркам, эльфам. И вообще.

– Ори, ты всерьез ощущаешь себя спасителем мира? – прищурился Илем и заметно растерялся, когда орк кивнул. Диль ему позавидовал. Себя спасителем мира он не ощущал. Кому это надо, не интересовался. Хотя бы потому, что это явно желание кого-то свыше, непостижимого. А непостижимы именно боги.

– Франк подозревает, что это может быть игрой магов, – вспомнил он.

– Нет сейчас магов такой мощи, – отрезал Кай. Пришлось поверить.

– А прежде? Он думает, что заклинание страшной силы застряло где-то… ну я не знаю.

– Если маги прежде были такие сильные, то они, наверное, и есть боги, – заключил Ори. – Франк идет. Может, его спросим?

Но они не спросили. Зачем? Он все равно не сказал бы, даже если б знал. Не только Диля несет ветер, словно опавший лист, но столь же безропотно идет могучий воин Ори, просто потому что поверил: надо. Он верит. Диль немного позавидовал.

Франк притащил здоровенный тюк, в котором нашлись два красивых платья и кокетливых плаща, и даже шляпки, и ленты, и всякие прочие женские штучки. Были там и вещи для будущих цирковых – трико, ношеное, но хорошее, крепкое, причем одно огромного размера, кольца и шары для жонглирования. Илем тут же, не стесняясь, разделся до белья и натянул на себя корсаж, соорудил из ваты небольшие груди, надел украшенное оборочками голубое платье, попросил Диля застегнуть крючки на спине и уселся к зеркальцу. Все отвернулись, чтобы дать возможность Лири сделать то же самое, причем Илем посоветовал тоже воспользоваться ватой. Диль объяснял Ори, как следует себя вести, какие слова можно обронить ненароком, чтоб ясно было – цирковой. Орк воспринимал это как игру, и Диль был уверен – у них получится. Не может не получиться. А надо будет, Диль устроит отличное представление.