– Идиоты, – пробурчал Франк, – против меня – магию холода… Лири, да не визжи ты, лучше помоги мне его раздеть. Ори, уложи его на землю. Да, одеяло не помешает.

Франк лег рядом с ним и обхватил руками, словно женщина. Он него шло тепло, постепенно заполнявшее все тело Диля. Сначала стало легко дышать, потом сердце забилось, как ему и положено, отпустило сведенные судорогой руки и ноги.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес Франк ему на ухо, – не бойся, рядом со мной замерзнуть невозможно. Теперь укутайте его остальными одеялами, пусть отойдет немного. Ори, оттащи покойников в кусты, что ли, нам придется тут пробыть пару часов. Да, Лири, горячий чай тоже не будет лишним. Не суетись с костром. Просто набери в чайник воды и дай его мне.

Диль глотал обжигающий чай и боролся с ознобом. Ничего страшного. Это пройдет. Должно пройти – очень уж уверенный у Франка голос.

Он отчаянно мерз целых две недели, несмотря на теплую куртку, добытую Франком в первом же населенном пункте, и плащ Кая, а потом отпустило. Тот странный человек оказался магом, как сказал Франк пренебрежительно, паршивеньким, если бы это заклинание применил Даер, то Диль бы рассыпался, если б по нему кто-то щелкнул. Заметил испуганное лицо Лири, проводник смягчился и сказал, что пошутил, что в его присутствии магия холода теряет свою мощь. «Потому мы и не окочурились от холода в горах, – догадался Илем. – Значит, ты можешь применять магию?» Франк объяснил, что магии у него ни на диггет, а это просто врожденные способности. Он, в конце концов, властелин огня.

Диль вспомнил картинку, виденную когда-то в библиотеке: сверкающий дракон изрыгает столб пламени. «Ага, – кивнул Франк его невысказанным мыслям, – могу, но только драконом. А человеком просто не дам замерзнуть».

А еще он не переставал требовать обращения на «ты», доказывая Дилю, что он «всего лишь» дракон, а вовсе не принц, а раз Диль может дружески с принцем из дома Ра, то с простым драконом и вовсе обязан. Он так достал терпеливого Диля, что добился своего, хотя всякий раз это «ты» застревало в горле… как, впрочем, и при дружеском общении с принцем из дома Ра. Правда, логика Кая казалась более убедительной. Эльф основывался исключительно на той воде, которую ему давал Диль в тюрьме, и доказывал, что они теперь по эльфийской традиции названные братья. Диль сильно подозревал, что Ра Кайен беззастенчиво врет, пользуясь тем, что проверить это невозможно.

Хорошо хоть Лири к нему с этим не приставала. Самая юная, она лучше всех понимала, что слова – всего лишь слова, главное – что внутри. Она никак не упоминала о своей ошибке, хотя думала о ней беспрестанно. Правильно поступил Илем или нет, Диль не брался судить. Рано или поздно она узнала бы, а в какой форме, неважно. Вряд ли она запомнила безжалостную усмешку вора, потому что все казалось ей мелким и незначительным рядом с пониманием вины.

Диль был благодарен Илему за то, что тот тоже не касался этой темы. Все вернулось к прежнему: он едва ее замечал, иногда бросал едкие реплики, а она едва обращала на него внимание. Франк тем более не заводил подобных разговоров. Он, наверное, и правда ничего достоверно не знал, несмотря на огромный опыт. О потерянные боги, каково это – жить вечно? или просто необыкновенно долго? насколько ж безупречную жизнь надо иметь, чтобы не терзали постоянно воспоминания об ошибках?

Франк слишком хорошо понимал их, чтобы заподозрить его в безупречности.

– Каково это – быть драконом? – спросила Лири, подбрасывая в огонь ветки. – Даже представить себе не могу.

Франк неопределенно пожал плечами.

– А каково это – быть человеком? То же самое. Только возможностей больше.

– И ответственность больше, – сказал Кай. – Драконы – защитники мира. Только подумайте, какой это груз.

– А наплевать на предназначение? Наплевать на мир, пусть сам выкручивается как хочет? Постоянно исправлять наши косяки? Мы наворотим – а им расхлебывать?

– Ты бы наплевал? – воинственно повернулась к нему Лири.

– Непременно.

Диль не поверил. И поверил одновременно. Это было странно. Наверное, Илем захотел бы наплевать, но у него не получилось бы. Или получилось? Человек, у которого было такое детство, имел право пренебрегать миром.

– Как раз этого он не может, – покачал головой Кай. – Ты не понимаешь, Илем. Это не обязанность – защищать. Это потребность души. У нас высшая похвала – сказать о ком-то, что у него душа дракона.

Франк смотрел на огонь, отражавшийся в его бронзовых глазах.

– Я не могу не быть драконом. И при этом я человек. И сам не понимаю, как это. И уже давно не хочу понимать.

– Тебе хочется защищать нас? Тупых, грязных, агрессивных, готовых убить за стертый диггет?

– Нет. Но не делать этого я не могу. Потому что вы способны на добро, любовь, ласку. Даже ты. Вы способны чувствовать свою вину и помогать друг другу. Вы способны поделиться последним глотком воды… и не надо краснеть, Диль, так оно и есть. Вспомни, я ведь не особенно удивился, когда ты это сделал.

– Чувствовать свою вину мы способны, – словно не слыша его, продолжил Илем. – И что – мы своего рода жертвы? Мы обязаны искупить свою вину этой миссией?

Франк снова покачал головой.

– Нет. Не обязаны. Я, собственно, вас не держу, можете разойтись хоть сейчас. И не говори мне, что тебя испугали мои слова о том, что долго не проживешь. Ты не поэтому не уйдешь. Кай будет выполнять то, что считает своим долгом, а тебе… тебе просто любопытно, что будет дальше. И что бы ты ни сделал, ты всегда будешь помнить Силли такой, какой увидел ее на площади.