— Джек, — закричала она со смехом, — ты болен!

Он снова прикусил ее палец, потом сомкнул губы и стал сосать его. Люси тяжело задышала от эротического восторга. Их глаза встретились, и теперь она увидела в его взгляде нечто большее, чем просто смех. Взгляд его согревал и волновал. Так же волновал, как и возбуждающее движение его губ. А его язык!.. Она бы никогда не подумала, что это необычное прикосновение его губ и языка может вызвать в ней такие… такие чудесные ощущения… Странные между старыми друзьями.

Взбудораженная новыми чувствами, она ощутила дрожь во всем теле. Джек — ее друг. Лучший друг. Слова «любовь» даже нет в ее словаре! Сердце бешено колотилось, дыхание стало прерывистым, а во рту пересохло. Но Люси не хотела разбираться в вихре эмоций, кружившем в ее душе, не хотела расставлять все по местам и искать объяснений.

Люси как-то сумела высвободить ногу из его рук. И села, поджав под себя обе ноги.

— Джек Галлахер, я думаю, тебе надо подумать о лечении. — Голос ее звучал хрипло.

Джек откинулся на подушку, с довольной улыбкой на губах.

— Я был настолько хорош?

Люси сердито скрестила руки на груди, но через секунду они весело смеялись друг над другом.

— Я не имела в виду, что тебе следует заняться собственной практикой по пожиранию ног. Тебе самому необходимо сходить к врачу, чтобы он помог тебе с твоей проблемой…

Джек лукаво улыбнулся.

— Тебе на самом деле не понравилось то, как я это сделал?

Люси почувствовала, как мурашки забегали у нее по спине только при одном воспоминании о таком приятном прикосновении его языка. Досчитав про себя до десяти, она миролюбиво сказала:

— Ладно, мне тоже нужна помощь специалиста. — Презрительно фыркнув, Люси отвернулась. — Мы с тобой оба извращенцы.

Джек перегнулся с кровати, поднял с пола ее туфли и бросил на кровать.

— Вот, надень их, а то я сделаю еще что-нибудь безумное.

Люси повернула к нему голову.

— Что-то безумнее того, чем сосать мои пальцы? — Она скорчила рожицу. — Мне даже страшно подумать.

Джек рассмеялся.

— Знаешь, что Шекспир говорил об этом?

Люси уже надевала туфли, но при его словах, нахмурившись, подняла голову.

— А ты-то знаешь?

Он свесил ноги с кровати и сунул их в ботинки. Когда Джек выпрямился, он показался ей таким волнующе привлекательным, что у нее снова перехватило дыхание. А Джек тем временем продолжал:

— Тинсли не единственный, кто цитирует Шекспира.

Люси покосилась на него.

— Ну хорошо, я сдаюсь. Что Шекспир говорил о сосании пальцев?

— Старый чудак говорил: «Извращенцам тоже не мешает перекусить».

Люси, не веря своим ушам, уставилась на него.

— В самом деле?

Джек беспечно пожал плечами.

— Знаешь, вообще-то я умираю с голоду. Без обид, но одним твоим пальчиком не насытишься.

Она рассмеялась.

— Еще одна мысль великого чудака?

— Этого Шекспир не говорил. — Джек бросил на нее притворно обиженный взгляд. — Шевели ножками, Люси. Мне нужна еда.

Удивительно, куда подевалась ее усталость! Быстренько надев туфли, Люси вскочила.

— Я видела по дороге в гостиницу прелестное маленькое кафе. — Она взяла Джека под руку. — Знаешь, для извращенца ты довольно милый.

Когда она увидела его улыбку, сердце ее переполнилось счастьем.

— Ты бы удивилась, узнав, как часто я слышу такие слова, — пошутил он.

Странно, как счастье может быстро появиться и так же быстро улетучиться. Мысли о Дезире снова возникли у нее в голове. Без сомнения, француженка знала все о сексуальных извращениях Джека. Люси закусила губу, но физическая боль не заглушила приступ ревности. Она вздрогнула. Ревность?!

Люси, должно быть, громко застонала, потому что Джек вдруг остановился и приподнял ее голову за подбородок.

— С тобой все в порядке?

Она не смогла посмотреть ему прямо в глаза и поэтому лишь слабо кивнула. Ревность? Неужели ее чувства к Джеку переменились? Неужели она перестала видеть в нем друга? Он стал ей больше чем друг?

— Ты уверена, что все в порядке? — В его голосе прозвучало беспокойство. — Ты очень бледная.

Наконец Люси набралась смелости и взглянула ему в глаза, подтверждая свою ложь кивком головы.