Они о чем-то заговорили. Затем Гарольд встал и вошел в кабинет Слейда. Через секунду вернулся и провел даму в офис. Затем Гарольд закрыл дверь кабинета Слейда и занял свое место за столом.

Наконец Регина приблизилась к его столу.

– Добрый день, Гарольд. Он вздрогнул.

– Миссис Деланза! Я вас не заметил. Регина решила не тратить времени на околичности.

– Гарольд, кто эта женщина, которая только что вошла в кабинет моего мужа?

– Ее зовут Элизабет Синклер, мадам.

***

Регина неподвижно сидела за туалетным столиком. Ее отражение в зеркале было мертвенно-бледным. Рука сжимала гребень с перламутровой рукояткой. На кровати лежали платье и белье, приготовленные для приема у Чарльза Манна.

Она никак не могла сосредоточиться. Мысли роились. Когда-то она считала себя Элизабет Синклер. В течение недели или даже больше она жила под этим именем. Даже когда память вернулась к ней, она продолжила маскарад. Регина не могла не чувствовать вины за преднамеренное использование чужого имени.

Нет, они не похожи. Действительно, обе блондинки, обе красивы, стройны, обе привлекательны. Но тот, кто встретится с одной из них, никогда не перепутает с другой.

Рик признался, что знал правду с самого начала, и Регина давно простила его. Никто больше в Мирамаре не видел Элизабет кроме Джеймса, который мертв.

Но что она делает здесь?

Вопрос этот не давал ей покоя. Регина не могла не думать о том, что женщина приехала за тем, что должно было бы принадлежать ей с самого начала, - за Слейдом и Мирамаром.

Регина взглянула на себя в зеркало: на лице печаль, взгляд напряженный. Ее страх напрасен. Она - жена Слейда, и это никак нельзя изменить. Но вторжение Элизабет Синклер в их жизнь пришлось на худший момент. Регине и так уж досталось немало ударов судьбы, и вряд ли она сможет справиться с новым их потоком.

И тем не менее она справится.

Ее мысли были прерваны стуком в дверь. Постучав, Слейд тут же распахнул обе створки. Регина увидела его отражение в зеркале. Он помедлил на пороге, тоже глядя на нее в зеркало. Затем спросил:

– Прием сегодня?

– Да, - ее голос был удивительно спокоен. Скажет ли он ей о визите Элизабет Синклер?

Слейд вошел в комнату, закрыл за собой дверь. Подошел к шкафу, на дверце которого висел недавно отутюженный смокинг. Он начал раздеваться. Нервно свернул рубашку, обернулся к Регине.

– Ты собираешься мне что-нибудь сказать? Она посмотрела на него.

– О чем?

– О прошлой ночи.

– А что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Не знаю. Что-нибудь. Большинство женщин устроили бы скандал, разрыдались бы или легли в кровать, натянув одеяло на голову, чтобы предаться печали.

– Я не принадлежу к большинству.

– Мне это известно. Она заколебалась.

– Ну, хорошо. Мне грустно, что тебя не было. Мне больно, и я разочарована. Он заморгал.

– Однако ты знаешь, как заставить меня испытывать нечто худшее.

– Ты должен чувствовать себя виноватым, Слейд. Если же ты хочешь извиниться, то я приму твои извинения.

– Знаешь что?
– грубо сказал он.
– Я очень сожалею. Черт возьми! Я сожалею обо всем.

Регина испугалась, что он говорит не столько о прошлой ночи, сколько об их браке. Она не нашлась, что ответить.

Он повернулся спиной к ней, начал снимать брюки резкими нервными движениями.

Отчаяние охватило Регину.

– Ты не собираешься ничего мне сказать?

– О чем?
– он надел халат.

– Ты не собираешься рассказать мне о сегодняшней посетительнице? Он замер.

– Что?

– Об Элизабет Синклер.

Он двинулся к ней, глядя ей прямо в глаза через зеркало.

– Откуда ты знаешь, что она приходила сегодня?

– Я видела ее. Мы встретились в лифте. Я надеялась пообедать с тобой, но когда узнала, кто она, я… я расстроилась.

– И ты ушла…

– Да, - Регина встревожено посмотрела на него.
– И что она хотела?

– Я не знаю.

– Зачем тогда она приходила?
– голос Регины дрожал.

– Она пролепетала какие-то фальшивые слова соболезнования в связи со смертью Джеймса. Сплошная ложь! В этой женщине нет, и не было ни капли сочувствия, любви к моему брату, в его голосе явно слышался гнев.

– Ты уверен?

– Она сказала, что еще до смерти Джеймса они по взаимному согласию разорвали помолвку. Поэтому она не приехала в Темплетон, как было условлено.