— Месяца три. Может, четыре.

— Три или четыре месяца, — повторил Бойд. Он взял ее за плечи и заставил встать. — Он не отставал от тебя три или четыре месяца, а ты об этом даже не упомянула?

— Я как-то не подумала. Я о нем даже не вспомнила.

Бойду захотелось хорошенько встряхнуть ее, но он сдержался. Еле-еле.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что помнишь об этом человеке. Все, что он тебе говорил. Все, что он делал.

— Да не помню я!

— Лучше тебе будет напрячь свою память. Сядь.

Он отпустил ее. Силла послушно села на стул. Бойд взволновал ее гораздо сильнее, чем думал. Ну что ж, по крайней мере, он забыл о свадьбе, попыталась успокоить себя Силла. Но зато ей пришлось вернуться в реальность и в тот кошмар, о котором она не думала уже много часов.

— Хорошо. Он работал в магазине в ночную смену — приносил товары со склада и расставлял их по полкам — и слушал мое шоу. Когда у него был перерыв, он звонил и мы немного болтали. Я выполняла его заявки. Однажды у мен была встреча со слушателями — я не помню, где именно, и он тоже пришел. Представился. Мне показалось, что он хороший парень. Совсем молоденький, года двадцать два — двадцать три, наверное. Симпатичный, — припомнила она. — Такое… невинное, наивное лицо. Я дала ему автограф, и с этого все началось. Он стал писать мне письма — на адрес радиостанции. Присылал стихи. Милая, романтическая чепуха. Ничего особенного.

— Продолжай.

— Бойд, ну в самом деле…

— Продолжай.

Силла ругнулась сквозь зубы. Спорить с ним было бесполезно.

— Когда я поняла, что дело заходит слишком далеко, постаралась прояснить ситуацию. Он пригласил меня на свидание. Я отказалась. — Она смущенно вздохнула. — Пару раз после окончания эфира он поджидал меня на стоянке. Но он даже не прикоснулся ко мне! Не смел. Я его совсем не боялась. Он был такой печальный, такой несчастный, что я его пожалела. И это была моя вторая ошибка. Он опять понял все неправильно. Видимо, проследил за мной и выяснил, где я живу, потому что начал появляться и возле моего дома тоже. Оставлял цветы и подсовывал записки под дверь. Детский сад какой-то.

— Он когда-нибудь пытался войти в дом?

— Нет. Я же тебе говорю, он был совершенно безобидный.

— Рассказывай дальше.

Силла потерла лоб.

— Потом он стал умолять. Говорил, что любит меня, что будет любить меня вечно и что мы созданы друг для друга. И что он знает, что я тоже его люблю. Дальше — хуже. Он стал звонить и рыдать в трубку. Говорил, что покончит с собой, если я не выйду за него замуж. Затем я получила посылку с кольцом и отослала ее обратно, с письмам. Я ответила ему довольно жестко — чувствовала, что так надо, иначе он не угомонится. К тому времени мне уже предложили работу здесь, в Денвере. Через несколько недель после этого случая с кольцом мы переехали.

— После вашего переезда в Денвер ты с ним встречалась? Он звонил тебе?

— Нет. И сейчас мне звонит не он. Я бы узнала голос. И, кроме того, он никогда не угрожал мне. Он был помешан на мне, это да, но никакой агрессии не проявлял.

— Хорошо. Я все проверю. — Бойд встал и протянул ей руку. — Тебе нужно как следует выспаться. Завтра нам рано вставать.

Уснуть Силла не смогла. Бойд тоже не спал. Лежа в темноте и в тишине, они не знали, что еще один человек не спит этой ночью.

Он зажег свечи. Новые — он купил их днем. С девственно-белыми, как снег, фитилями. Они почернели и вспыхнули, когда он поднес к ним спичку. Он лег на кровать и прижал к груди фотографию. К тому самому месту, где была татуировка с двумя скрещенными кинжалами.

Было уже поздно, но он не смыкал глаз. Ярость не давала ему уснуть. Ярость и ненависть. Бормотал включенный радиоприемник. Это было ее время, ее программа, но вела ее не Силла. Она исчезла.

Она уехала. Он знал, что она уехала с тем человеком. Она отдалась ему. Но она не имела права! Она принадлежала Джону. Джону и ему.

Она красивая — как Джон и говорил. И глаза у нее обманчиво-добрые. Однако одурачить его ей не удастся. Она жестокая. И развратная. И она заслуживает смерти. С любовью, почти нежно он погладил нож, лежащий рядом.

Он прикончит ее так, как их учили. Быстро и аккуратно. Но удовольствия в этом мало. Нужно, чтобы сначала она помучилась. Чтобы умоляла его. Как Джон умолял ее.

Когда она умрет, то соединится с Джоном. И душа его брата. наконец. упокоится с миром. Тогда и он отдохнет.

Жара была невыносимая. Смена Бойда уже закончилась, но он все еще сидел в кабинете. Пока рабочие возились с неисправным отоплением, он изучал лежащие перед ним документы. Пиджак он давно снял, оставшись в застиранной, видавшей виды футболке с надписью «Полицейское управление Денвера». Кобура, естественно, осталась на своем месте. Чтобы получить хоть глоток свежего воздуха, Бойд немного приоткрыл окно. Из отдушин по-прежнему несло жаром, как из духовки.

Два из находящихся у него на руках дел были почти окончены. В деле о вымогательстве, над которым они с Алтеей бились уже несколько недель, наконец-то наметился просвет. В конце недели Бойд должен был выступить в суде, и к этому тоже нужно было подготовиться. Еще надо было сделать несколько звонков и закончить отчет. Однако все его внимание сейчас занимала О'Роарки, Присцилла Э.