— Это не было так серьезно, пока касалось только меня. Но в мое вранье вовлечены уже и вы.

— Вам лучше рассказать мне со всеми подробностями, что же все-таки произошло, — его голос ничуть не изменился.

Лидия задумалась всего на минуту и решилась.

— Я собиралась проведать тетушку во вторник на прошлой педеле. Но приехала в понедельник, и не ради тетушки или, вернее, только отчасти ради тетушки. Я просто испугалась, что, оставаясь дома, могу совершенно завраться. И чтобы не подвергать себя этому искушению, провела с тетей Элис почти четыре дня.

— Боясь вернуться домой?

— Совершенно верно. Мой язык живет теперь самостоятельной жизнью. — Иона молчал. Он просто ждал, когда она решится и расскажет ему всю правду, что давалось ей с большим трудом. — В понедельник, когда вы позвонили нам домой, я направилась к отцу, чтобы передать ему, что вы звонили и хотели с ним переговорить. Не успела я и слова сказать, как он с готовностью бросился в дом. Мне удалось задержать его и объяснить, что вы собираетесь ненадолго уехать из Англии, но обязательно встретитесь с ним на следующей неделе.

— До сих пор я не заметил, чтобы вы сильно исказили факты, — сухо прокомментировал Иона.

— Отец сразу изменился в лице, моментально обмяк и стал похож на поверженного в сражении человека без искры надежды в глазах. Он в тупике и не может найти из него никакого выхода. Для меня это стало невыносимым. Он сказал, что так дальше не может продолжаться. Он выглядел абсолютно изможденным. Я не смогла сдержаться и сказала, что у вас есть предложение, которое поможет разрешить его проблемы.

У нее перехватило дыхание, она в испуге ждала, что Иона рассвирепеет. Но вместо проявлений ярости он спокойно и тихо спросил ее:

— И каким же будет мое предложение? Я имею право это знать?

— Я не знаю. Мне так и не пришло ничего в голову. Я просто хотела его успокоить, отогнать мрачные мысли и дать небольшую передышку. Я подумала, что, если вы будете за границей до конца недели, то до вашей встречи у него будет целая неделя спокойной жизни, жизни в надежде на скорое решение всех его проблем. Я хотела дать ему хоть малейшую возможность расслабиться и отдохнуть.

— Вам это удалось. Вчера он выглядел значительно лучше, не таким взволнованным и отягощенным заботами, как в прошлую субботу, — признал Иона. — Но вам лучше подробно, слово в слово, рассказать мне все, что вы передали ему якобы от моего имени.

— Я больше ничего не говорила, — ответила она. — В глазах отца зажглась искра надежды, но ценой этой зыбкой надежды была моя ложь. Я просто не смогла остановиться. Я убедила его в том, что вы не открыли мне сути самого предложения, но, каким бы оно ни было, вы были твердо убеждены, что в случае согласия отца оно решит все его проблемы.

— И он на это купился?

— Он сказал, что сам он не видит никакого конкретного выхода. Но если кому-то и удастся разрешить его проблемы, то этим человеком, скорее всего, станете только вы.

— И это все?

Прогулка незаметно подошла к концу, и они уже стояли у порога тетушкиного дома. Лидия задумалась, не упустила ли она чего-нибудь важного из разговора с отцом, но, вспомнив все до мелочей, она решительно замотала головой.

— Отец спросил меня еще раз, не обмолвились ли вы хоть словом, что именно вы собираетесь ему предложить. Я не сожалела о том, что солгала: я дала ему возможность хоть на что-то надеяться. Но я испугалась, прояви он чуть большую настойчивость, и дело бы кончилось плохо, одному господу известно, чего я могла наговорить.

— И вы решили на время исчезнуть.

— Да, я приехала к тетушке, — согласилась Лидия. В своих следующих словах она нисколько не сомневалась, поэтому произнесла их с полной уверенностью: — Я прошу меня простить, Иона. Я вела себя недостойно, если не сказать постыдно. Но наказание не заставит себя ждать. Я должна вернуться домой и рассказать отцу, какая лгунья его дочь, и тем самым лишить его даже иллюзорной надежды.

Принял ли Иона ее извинения, осталось для нее тайной. Он долго пребывал в глубокой задумчивости, и Лидии хотелось бы знать, чему были посвящены эти мысли.

— Потерпите пока и не признавайтесь ему ни в чем, — проинструктировал ее Иона.

— Вы что-то придумали? — с нетерпением спросила она. Сердце ее забилось сильнее. — Вы видите какой-то выход?

— Пусть это пока останется моей тайной, — оборвал он Лидию.

— Но вы что-то придумали?

— Потерпите немного, пожалуйста.

— Но… — старалась она изо всех сил вытащить из него правду. Но все ее усилия были тщетны. Она отступила с извинениями: — Вы на меня не сердитесь?

— Лидия, вы вынуждены были лгать не для себя и собственной выгоды, а для того, чтобы жизнь вашего отца казалась не такой уж невыносимой. — Она молча смотрела на него, удивляясь его чуткости и умению понять другого человека, а Иона, вдруг хитро улыбнувшись, спросил: — У меня есть небольшой шанс напроситься на чашечку чая до отъезда?