— Ты хочешь, чтобы я стал твоей свахой? — уточнил Лёва. — Учти, мои услуги стоят дорого. И я не понял, уже можно тебе врезать?

— Погоди, ещё не время. Ты мне лучше скажи: может быть, я что-то теряю? Может, стоит разок влипнуть в серьёзные отношения?

— А ты не влипал... ну и выражения у тебя. Ты ни разу не заводил серьёзных отношений, что ли? Деточка, пора бы уже в твоём возрасте.

— В моём возрасте ничего ещё не пора. Ну а вообще... Разок влипал, конечно. Но я думал, что так будет и с другими тоже. Я ж не знал, что мне с первого раза повезло. Или не повезло — это как посмотреть. Я всего-то несколько раз сходил из интереса налево, и ей это надоело.

— Ничему-то тебя жизнь не научила. А теперь ты нашёл свою первую любовь в какой-нибудь социальной сети и хочешь её вернуть? И я должен бить тебя до посинения, чтобы отбить это желание? А не буду! Пойди и верни, если тебе так хочется.

— Да нет, всё не так. Мы поддерживаем отношения, помирились почти сразу, как расстались. Несколько раз встречались потом, пока она своего нынешнего не нашла. Он ей больше подходит — спокойный такой, серьёзный, а то мы были просто парочкой бешеных раздолбаев, всем смешно с нас делалось.

— Дальше.

— Дальше? Ты только не подумай, что я жалуюсь. Я не жалуюсь, меня всё устраивает — когда, знаешь, с порога оговаривается, что никто никому ничего не должен. И есть все шансы, что второй встречи не будет... Ну, это здорово, знаешь ли. Такое ощущение свободы. Отсутствие обязательств.

— Да-да, я помню. Каждый человек — это отдельный космос. И второй космос ему не нужен. Нормальная такая теория, только мне она не подходит.

— Теория нормальная, — согласился Виталик, — но не полная. Когда человек вдоль и поперёк исшарил свой собственный космос, он ведь и заскучать может. И только внимательное, вдумчивое исследование соседней Солнечной системы может его вытащить из этого дурацкого состояния.

— Так почему бы ему не поискать себе какую-нибудь систему, вместо того чтобы исследовать границы моего терпения?

— Понимаешь, Космос — это такое переменчивое явление. Ещё тысячу световых лет назад, когда ты занимался исследованием собственных миров, вокруг твоей системы роились разные другие системы, а когда внутренние исследования завершились — они унеслись куда-то далеко-далеко.

— Я должен долбануть тебя по башке так, чтобы ты потерял воспоминания о последних годах своей бездарно прожитой жизни? — начал терять терпение Лёва. — Чтобы вернуть тебе свежесть ощущений?

— Честно говоря, про то, что тебе придётся меня ударить, я приврал — чтобы ты не выгнал меня сразу с порога. Думал, что пока я с тобой разговариваю, в голову какая-нибудь идея придёт. А она что-то всё не приходит и не приходит.

— Знаешь что, дорогой друг? Бить я тебя не стану, конечно. Совет дам. Которым ты не воспользуешься. Попробуй неделю, две, месяц не знакомиться с новыми девушками. Старые отношения поддерживай, раз уж они есть, а новых не заводи. Тебе надо остановиться и понять, зачем тебе всё это.

— Что значит — не заводи? А если именно в этом месяце меня ждёт встреча с той самой, единственной, которая, я верю, где-то существует на этой земле?

— Ой, я тебя умоляю. Если ты её увидишь — то мои советы тебе по сараю будут. Впрочем, я так смотрю, они тебе уже по сараю.

— Пока нет, — вполне серьёзно покачал головой Виталик. — Хороший совет на самом деле. Спасибо.

В этот момент у него в кармане завибрировал мобильный телефон — от кого-то пришло сообщение.

— Смотри-ка ты. Девушка Таня вздумала мириться, — удивлённо произнёс Виталик, разглядывая трубку.

Телефон завибрировал у него в руках ещё раз, потом — ещё.

— Ух ты, она мне целый ультиматум накатала. Что я должен делать, чего не должен, что она обещает делать и не делать. Тоска. Не буду я поддерживать эти отношения. Даже отвечать ей ничего не буду. Пусть считает, что у меня тонкая душевная организация и я принял её «Убирайся из моей жизни навсегда» слишком близко к сердцу, — патетически воскликнул Виталик и прижал руки к груди.

— Сердце слева, — подсказал Лёва, — а теперь убирайся, пожалуйста, из моего кабинета. Не то чтобы навсегда, но на какое-то время. Мне работать надо.

Мсье Жиль, шеф парижских мунгов, давно потерял интерес к работе. Он сам и его люди еженедельно совершали чудеса. Мир при этом день ото дня становился всё более нервным, злым и суетливым и не менялся к лучшему, сколько бы желаний ни исполнили разбросанные по всему миру команды мунгов. Даже фастфуд, по мнению мсье Жиля, приносил больше пользы: вот к кассе подошёл голодный, грустный и обессилевший человек, а вот он глотнул кофе, закусил гамбургером — и оживает на глазах. Конечно, было бы лучше дать ему куриную ножку и стакан вина, но и так тоже ничего. А желания — что желания?