— В такую погоду лучше всего поехать в кино, — уверенно ответил он.

— В «Аврору», — уточнила Вероника. — Как раз успеем на девятичасовой сеанс.

Когда автомобиль бесшумно тронулся с места, дождь, поднакопивший силёнок, ливанул снова.

Они сидели рядом и смотрели очень смешной фильм. В самых убойных моментах Виталик чуть не падал со стула от хохота. Вероника два или три раза одобрительно хмыкнула. За весь сеанс они не перекинулись ни единым словом: Вероника, кажется, не имела такой привычки, а Виталик чувствовал, что в данной ситуации его остроумнейшие комментарии будут более чем неуместны.

Когда фильм закончился, Невский уже успел покрыться тоненьким белым покрывалом. От дождя с ветром не осталось и следа: снова было тихо, прозрачно и ниже нуля. Лужи подмёрзли, и нужно было внимательно смотреть себе под ноги, чтобы не упасть.

— Спасибо за компанию, — сказала Вероника, улыбнулась уголками губ и направилась к своему авто. Это означало: «Провожать меня не надо». Виталик и не провожал — интересно, как бы ему это удалось? Долго бежать за автомобилем по проезжей части он бы не смог, а как ещё может провожать прекрасную даму безлошадный рыцарь?

Снова похолодало, и опять наступила зима. Как будто Вероника машинально сняла с полки прозрачный шар с заключённым в него миниатюрным городом Петербургом, встряхнула и поставила на место, а на город теперь падает и падает снег. А она даже не обернулась, даже не полюбовалась делом рук своих. Зато Виталик налюбовался им сполна. Настырные снежинки падали и падали сверху, прилипали к стёклам очков, чтобы получше разглядеть этого неудачника, а одна даже, возомнив себя осколком зеркала Снежной королевы, попала Технику прямо в глаз.

В кармане завибрировал телефон. «Ты заснул, что ли? Почему опять снег?» — писала Галина Гусева. «Я умер. И снег теперь будет всегда!» — написал он в ответ. Кажется, Вероника отшила его насовсем.

«Умер ты или не умер, а если завтра нам антивирус не обновишь, то так умрёшь, что надолго запомнишь!» — пригрозила Галина Гусева.

Ну понятно. Этой — антивирус, Лёве — контакты на всех устройствах синхронизировать, потом ещё что-нибудь всплывёт. Гумир, конечно, тут же сделает вид, что он выше этого, ну и ладно. Будет ещё время придумать новые двадцать причин не приходить вечером под это самое-самое яркое в городе окно.

Шурик вышел из метро и поёжился: кажется, зима, оправившись от поражения в правах, решила восстановить их если не навсегда, то хотя бы на два года вперёд. Вчерашний снег успел растаять и смёрзся в ледяную корочку, воздух стал сырым и пригодным для дыхания разве что человеку-амфибии. Очень морозоустойчивому человеку-амфибии. Размышляя о превратностях погоды и дыхании человекообразных амфибий, погружённых в условия города Санкт-Петербурга, Шурик продолжал стоять возле выхода из метро, покуда в спину ему не врезался проворный пассажир.

— Да что ж ты растопырился на дороге! — вместо «извините, пожалуйста, что я вас толкнул» рявкнул тот.

— Извините, пожалуйста, что я растопырился у вас на дороге, — ответил Шурик, повернулся к грубияну лицом и с удивлением признал в нём Виталика — сонного, хмурого, близоруко щурящегося и пытающегося протереть очки краешком уже успевшего пропитаться влагой шарфа.

Теперь пассажирам пришлось обходить не одного, а сразу двух застывших на морозе истуканов.

— Ты что-то рано, — покачал головой Шурик. Если бы у него сейчас была при себе волшебная палочка, исполняющая одно-единственное желание, то он, не задумываясь, пожелал бы Технику большую чашку горячего крепкого кофе. Но волшебной палочки у него не было.

— Да и ты что-то рано, — куда более дружелюбно произнёс Виталик. Он понял, что Шурик, будь у него при себе волшебная палочка, пожелал бы ему много кофе. К тому же ему всё-таки удалось кое-как протереть очки.

— Мне надо с шефом поговорить, — признался Шурик .

— Опа. Вот и мне тоже. А что у тебя?

Виталик, когда это необходимо, вполне неплохо может держать защиту. Только не слишком долго и не особенно часто. Он даже кое в чём превосходит своего гениального ученика Константина Петровича. По правде говоря, только в одном: без слов понимает, когда следует выставлять эту самую защиту. Вот и сейчас понял и, не дожидаясь просьбы со стороны Шурика, ударил пальцем о палец.

— Ага, спасибо, — улыбнулся тот, — давай-ка только ходу прибавим, а то дубак такой, что я сейчас запою со всей дури «Ой, мороз, мороз», и пусть меня потом госпитализируют на Пряжку. А я и так иду сдаваться.

— Ты спятил? — с интересом спросил Виталик.

— Нет. То есть да, сразу после рождения, но к делу это не относится. Просто я не справляюсь с моим клиентом.

— С вундеркиндом, что ли?

— С Аликом.

— С Аликом, надо же! Понимаю. Мало удовольствия возиться с этой тряпкой.