— Вот и отлично! Давай там и потолкуем. В восемь годится?

— Годится.

Соломин задумался.

— Слушай, а может, с девчонками? У тебя как — есть бабец?

Артем неожиданно смутился.

— Я, понимаешь, сейчас с девушкой встречаюсь. Необычной. Она особенная.

«Опля! — отметил Соломин. — Да он запал — и серьезно!»

— Ну, так тем лучше! — хлопнул он друга по плечу. — Такая не даст нашему вечеру скатиться в политику или в работу.

— Договорились, — счастливо улыбнулся Артем.

Мужчины встали и обнялись. Теперь уже нормально, как приятели. Пожали друг другу руки и разошлись.

Ровные стопки свежераспечатанных листов громоздились на столе, и Черкасов аккуратно перекладывал страницы и сверял отдельные моменты со своими записями. Зам ректора по режиму не любил терять время попусту, а потому, едва получив от Рунге «добро» на «помощь» Смирнову, немедленно принялся ее осуществлять.

— Согласен, здесь фраза переделана и звучит по-другому, — как бы принимал он сторону взмыленного ученого, — но если сравнить с вашим секретным учебником 1972 года, то смысл, в общем-то, тот же. Гляньте сами…

Борис поднес распечатку ближе к глазам и прочитал:

— «Если стенка сделана из жаропрочной стали толщиной пять миллиметров, то ее сопротивление тепловому потоку, передаваемому от газов в охлаждающее топливо, составит около пятидесяти процентов общего теплового сопротивления».

Он перевел взгляд на тоскующего Смирнова.

— Верно? Я ничего не путаю?

Смирнов заиграл желваками.

— А вы, Борис Васильевич, дочитайте до конца, и тогда вам все станет понятно.

Профессор едва держал себя в руках; ему определенно уже хотелось сказать какую-нибудь гадость этому «офицеру действующего резерва». Черкасов это видел, но, похоже, ничуть не расстраивался.

— «Примерно сорок пять процентов, — последовал он совету прочесть то, что написано дальше, — приходится на тепловое сопротивление лучисто-кон-век-тив-но-го теплообмена».

Смирнов тихонько застонал; по слогам это слово не произносили даже его первокурсники. А Черкасов тем временем невозмутимо шел дальше:

— «И пять процентов — на сопротивление теплоотдачи от стенки в охлаждающее топливо».

Он снова остановился и присмотрелся к закатившему глаза Смирнову.

— Николай Иванович, вам плохо?

Смирнов открыл глаза и тряхнул своей лысой круглой головой так, что, казалось, она сейчас отскочит от его пухлого тельца и превратится в Колобка, который заживет самостоятельной жизнью сдобного беженца. Он вздохнул и потер лоснящийся лоб:

— Нет-нет. Уже гораздо лучше.

— Тогда я продолжу, — кивнул Черкасов и невозмутимо продолжил пытку чтением: — «Уменьшение же теплового сопротивления стенки за счет ее толщины или замены материала приведет к относительному увеличению теплового сопротивления лучисто-кон-век-тив-но-го теплообмена».

Смирнов скрипнул зубами.

— Борис Васильевич! В конце концов! Зачем вы мне зачитываете мой же доклад? Я не понимаю! Решительно не понимаю!

Черкасов сделал недоуменное лицо, а профессор, мгновение поколебавшись, перешел к сути дела.

— Неужели вы против нашего международного сотрудничества? — волнуясь, задал он главный вопрос. — А ведь вы поставили подпись под договором тоже. Так?

Смирнов клонил голову набок и сверлил глазками Черкасова. Но тот был непробиваем. Как щит на эмблеме госбезопасности. Даже глаза отсвечивали стальным блеском — словно заклепки. Он степенно выслушал истеричную реплику профессора и так же степенно ответил:

— А я потому и зачитываю, чтобы еще раз напомнить вам, уважаемый Николай Иванович, что нахожусь я здесь вовсе не по своей воле, а по поручению государства. Меня поставили сюда охранять секреты Родины.

Смирнов густо покраснел.

— Послушайте, Борис Васильевич! Что такое секреты, я тоже прекрасно знаю. Более тридцати лет тружусь в институте. Но где вы нашли секреты?

Он демонстративно приподнял кипу листов, которые перебирал Черкасов, и так же демонстративно опустил их на стол. Зам по режиму насупился.

— А вот нашел. Есть совпадение с вашим секретным учебником. Есть. Смотрите сами.

Смирнов растерянно моргнул; он уже видел, что «лекция» повторится, причем с того же самого места. Так оно и вышло: сначала зам по режиму напомнил, что даже перечень упомянутых материалов секретен, затем он указал на особое значение материалов для конструирования твердотопливных ракет, и закончилось все безобразной склокой — пусть и без использования ненормативной лексики…

— Ах, вас интересует, что Британия дает нашему институту?! — кричал Смирнов. — Ну так извольте! Великая Британия дает нашему институту то, что Родина, извините, не дает уже много лет! Деньги она дает, вот что! Деньги!! Валюту! И мы эту валюту, да будет вам известно, тратим на закупку оборудования! Того самого, которого Россия-матушка не закупала со времен Леонида Ильича! Чтоб ему земля была пухом!