Автомобиль выскочил на широкую дорогу и понесся по ней, набирая скорость.

— Ушли! — выдохнул Иван, сидя рядом с Волчком и глядя на проносящиеся мимо витрины магазинов и неоновые вывески ресторанов.

— Сколько мы взяли? — спросил кореец Пак.

Гинца порылся в сумке и сообщил с довольным видом:

— Около пятисот кусков.

— Долларов? — спросил, не оборачиваясь, Егор.

Гинца у него за спиной ухмыльнулся.

— Долларов, брат. Конечно, долларов.

— Пятьсот тысяч — хорошая сумма, — сказал бармен Иван. — И главное — ни в одной ориентировке наши рожи не засветятся, и никто этих денег не хватится.

— Кроме бандюков, — негромко возразил Пак. — Эти будут рыть носами землю.

— Пусть роют, — проговорил Гинца. — Сами же в нее и лягут. Эй, водила… Как тебя там?

— Егор, — отозвался Волчок.

— А ты молодец, хорошо водишь. Какого года выбраковка, мерцающий?

— Нынешнего, — ответил Егор, не задумываясь.

— Нынешнего? — Волчок увидел в зеркальце, как Гинца озадаченно нахмурился. — Выходит, проект не свернули? А я слышал, за генералов и гэбню серьезно взялись.

Несколько секунд Гинца молчал, с хмурым видом обдумывая слова Волчка, потом снова улыбнулся и легонько хлопнул его по плечу.

— Не менжуйся, брат. С нами ты в безопасности.

— А как насчет ФСБ? — осторожно спросил Егор. — Эти парни вас не ищут?

Гинца и кривоногий крепыш переглянулись, и на физиономиях их появились холодные усмешки.

— С любым можно договориться, брат, — весело сказал главарь. — И с гэбней, и с чурбанами в генеральских папахах. Были бы деньги. А у нас они есть. И у тебя появятся, если будешь себя правильно вести. С нами не пропадешь!

— Надеюсь, что так, — сказал Егор.

— Сверни здесь! — приказал Гинца.

Егор свернул в темный переулок.

— Куда мы едем? — спросил он.

— В ангар. Рули вперед, никуда не сворачивая, а возле старой котельной снова поверни направо. Минут через десять будем на месте.

В ангаре царил полумрак. Повсюду были навалены огромные ящики. Пахло гнилыми досками и ржавым железом.

— Послушай, Иван…

Егор повернулся к бармену, и тут перед глазами у него вспыхнуло, голову пронзила боль, и он понял, что теряет сознание.

…Очнувшись, Егор обнаружил, что привязан к стулу. Руки его были стянуты за спиной скотчем, ноги — примотаны к ножкам стула. Гинца стоял напротив Егора и смотрел ему в лицо внимательным, спокойным взглядом. Щеки, изрытые оспинками, черные, глубоко посаженные глаза. Вид у главаря был свирепый.

Кореец Пак и бармен Иван сидели в углу ангара за стареньким колченогим столом и играли в карты. На столе стояла початая бутылка «Мартеля» и два стакана, до половины наполненные коньяком.

Егор повернул голову и краем глаза разглядел у себя за спиной стеллаж с инструментами и несколькими флаконами каких-то техжидкостей. На одном из флаконов Егор успел заметить надпись — «Клей аэрозоль».

Волчок посмотрел в глаза Гинце и спросил:

— Ну? И что дальше?

Бандит чуть склонил голову набок и проговорил холодным, презрительным голосом:

— Ты думал, я тебя не узнаю?

— Была такая надежда, — сказал Егор. Он сплюнул бандиту под ноги и хрипло добавил: — Это ты ограбил квартиру профессора Терехова.

Гинца пропустил его слова мимо ушей. Он смотрел на Егора с холодным интересом.

— Я всадил тебе пули в сердце и в голову. Как ты сумел выжить?

— Вероятно, мне повезло, — ответил Волчок, сверля бандита яростным взглядом.

Гинца вынул из кармана складной нож, выщелкнул лезвие и резанул Егора по лицу. Волчок дернул головой и стиснул зубы, чтобы не застонать от боли. Бандит наклонился и внимательно посмотрел на разрез.

— Твоя клеточная структура стабильна, — сказал он. Потом выпрямился, задумчиво сдвинул брови и добавил: — Ты не такой, как мы. Ты не мерцаешь.

Егор улыбнулся окровавленными губами.

— Ошибаешься, брат. Я тоже умею мерцать. Потри мои щеки и обнаружишь под серой пудрой жизнерадостный румянец.

— Ты не такой, как мы, — повторил Гинца задумчиво. — Но ты силен, как мы. Кто ты такой? Отвечай мне.

Егор прищурил золотисто-желтые глаза.

— Смотрел «Ну, погоди»? Я тот зубастый парень, который вечно гонялся за зайцем. Только намного круче.

Гинца ухмыльнулся, затем сжал правую руку в кулак и ударил Егора в челюсть. И еще раз — в подбородок. Потом снова в челюсть. Удары были чудовищной силы, и голова Егора моталась на шее, как тряпичная.

Дождавшись, пока у Волчка прояснится в глазах, Гинца сказал: