А Механюк тем временем отвязал лифт-ситечко от лески и начал вытягивать леску что есть силы. На удилище спиннинга заскрипела катушка, повернулась раз пять-шесть. А в руках у Механюка был уже целый моток лески!

— Давай клинок, — скомандовал Механюк подошедшему Кладовкину.

— С оружием не расстанусь! — гордо закричал тот.

— Не беспокойся: и сундучок, и оружие будут при тебе! — заверил ученый друг Кладовкина. Намотал леску на клинок и спрятал клинок в сундучок. — Держи, это твой телефон! — сказал он любителю сокровищ.

Кладовкин потрясенно смотрел на сундучок с клинком и леской.

Канючка потрясенно смотрела на сундучок с клинком и леской в руках у Кладовкина.

— А мне?! Ты мне обещал! — заверещала она.

Механюк нашел в клубке второй конец лески. Примотал его к колючке, выпавшей из сундучка, и спрятал все это… в блестящем яйце-лифте!

— Это был мой лифт! — обиженно сказала Канючка.

— А теперь это будет твой телефон, — объяснил ей Механюк.

Канючка с готовностью кивнула и заорала в дырочку:

— Алё!

Леска, соединявшая яйцо и сундучок Кладовкина, задрожала от напряжения:

— Алё-алё-алё…

Кладовкин, прижимавший к себе сундучок, аж подпрыгнул:

— Это за что же такое наказание? Мы что, всю дорогу ее будем слышать? Никуда от нее не спрячемся?!

— Только если бесследно сгинете, — сказала Канючка и опять показала язычок.

— Тогда скорее! — нетерпеливо закричал Топ Дорожкин. Во-первых, его манила дальняя дорога, а во-вторых, он стоял рядом с Кладовкиным и его порядком оглушил Канючкин голос из сундучка.

— Только надо вооружиться, — сказал Кладовкин, ведь его клинок теперь работал телефоном.

Трезор Кладовкин не был воинственным. Он никогда не участвовал в битвах и не очень об этом сожалел. Но он любил сокровища, а кинжалы, мечи и щиты, которые хранились в Оружейной, так блестели и сверкали, что сомневаться не приходилось: это настоящие сокровища! Оружейная была по соседству с жилищем Трезора Кладовкина, и он часто заглядывал туда полюбоваться на грозное, но явно драгоценное оружие.

Вот и сейчас в полумраке Оружейной металл грозно, но очень притягательно поблескивал. Топ и Трезор хотели взять мечи и вилы, но ученый Механюк напомнил, что Темнота — это особый враг! И биться с Темнотой надо… веслами!

— Только не хватало, чтобы Темнота была мокрой и противной, — с содроганием прошептал Кладовкин на ухо Топу Дорожкину.

По правде говоря, они еще ни разу не бились ни с одним врагом. Так что не имели никакого понятия, кого и чем можно победить.

Друзья взвалили на себя тяжеленные металлические весла, Кладовкин зажал под мышкой телефон-сундучок, и под непрестанные вопли из этого сундучка: «Алё-алё! Прием-прием!» — друзья отправились в путь.

Кладовкин без устали разматывал туго натянутую леску, которая вела от сундучка к яйцу. А из яйца в сундучок без устали неслось:

— Прием-прием, вы где?

— Прием, проходим ящик со скалами.

— Прием, а теперь где?

— Спустились к тоннелю, где чуть не пропал Дорожкин.

— Ой, прием! Мне страшно!

— Нам тоже: здесь скалятся какие-то зубы!

— Ой! Боюсь-боюсь!

— Спрячься под шатер!

— Кончай болтать! — сказал Механюк Кладовкину.

Кладовкин с благодарностью кивнул Механюку и объявил в коробочку:

— Конец связи!

Стоило только Кладовкину отвлечься от дела, точнее — от сундучка с леской, как он почувствовал: объятия Темноты стали крепче. Темнота заколдовала всё вокруг! Звуки, которые при свете лампы на родной столешнице казались просто скрипом старого дерева, или свистом ветра в щелях, или тихим шуршанием, в Темноте наполнились каким-то зловещим смыслом.

— Скри-и-ип! — раздалось справа, и друзья вздрогнули — им показалось, что это Темнота издевательски смеется над ними.

— Ш-ш-шох! — выдохнула Темнота слева, и дыхание ее показалось друзьям ледяным.

— Сейчас будем устанавливать весло! — засуетился Механюк. — Вот так! — И он воткнул металлическое весло черенком между опасно поблескивающими зубьями. — А теперь командуй Канючке, чтобы вылезала из палатки и двигала лампу! — шепотом, чтобы не привлечь внимания Темноты, сказал Механюк.