— Свет.

— О! — Она потянулась было к выключателю, потом остановилась. — Если я погашу, как ты найдешь дорогу?

— Ничего, справлюсь, — заверил он сквозь зубы, выдавив бодрую улыбку.

— Ты ушибешься. Лучше я просто закрою глаза. — Что она тотчас и сделала.

— Отлично. — Зак опустился на корточки за своим упавшим полотенцем, но, прежде чем успел его поднять, глаза Ханны неожиданно распахнулись.

— Ханна!

Она закусила губу и продолжала поедать его взглядом, при этом отнюдь не походя на терзаемого совестью человека.

— Я только хотела сказать, что кушетка слишком мала. Ты будешь всю ночь упираться головой или больным боком, а то еще упадешь на пол или…

— Ну, хорошо! — Зак готов был согласиться на что угодно — лишь бы она выключила свет или закрыла глаза. — Пусть будет кровать. Только закрой же, наконец, глаза!

— Ура! Наша взяла! — воскликнула она радостно.

Подобрав с пола полотенце, молодой человек прикрылся им, как мог, взял рюкзак и направился к спальне.

Чертова девка следовала за ним.

— Я вполне в состоянии сам найти кровать, — заметил он.

— Просто я хотела удостовериться, что…

Оглянувшись через плечо, он обнаружил, что она уперлась немигающим взглядом в его поясницу.

— Ты что?

Она поспешно подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Лицо у нее покраснело.

— Ничего! — Ханна виновато метнулась назад, но в дверях вновь остановилась.

— Знаешь, я действительно хочу поскорее заснуть.

Она кивнула и… все так же продолжала стоять в дверях.

Зак мог бы досадливо плюнуть, повернуться к ней спиной и погрузиться опять в блаженное небытие, но он не привык искать легких путей, а в глазах Ханны читался целый букет эмоций, из которых, пожалуй, самыми слабыми были тоска отчаяния и острое одиночество. И Зак только вздохнул.

— Должен сказать, что под таким взглядом заснуть практически невозможно.

Она сделала судорожное глотательное движение.

— Ты смотришь на меня точно так же.

Да, пожалуй, так оно и есть.

— Хорошо, тогда давай оба прекратим. Потому что, если ты не перестанешь…

— То что? — прошептала она. — Что тогда будет?

— Просто давай оба прекратим — и все! — В ответ она только моргала, и Зак потер усталые глаза. — Я слишком надолго был оторван от реального мира. Слишком долго жил без друзей. — (Ханна продолжала бессмысленно и жалобно смотреть на него.) — Без женщин.

Тут в ней проснулся интерес.

— Долго — это сколько?

— Даже не могу припомнить.

— В любом случае, это не может быть так долго, как у меня.

Опасный разговор.

— Спокойной ночи, — мягко сказал он.

Оба испытали облегчение, смешанное с легким разочарованием, когда она погасила свет и оставила его в одиночестве.

— Свечи и музыка не подействовали! Необходимо что-то другое, срочно!

Майкл издал протяжный, страдальческий вздох и громко зевнул.

— Ханна…

— Ну, дай мне еще хоть один совет. Пожалуйста. У меня уже почти получилось, — поспешно проговорила она, прежде чем он успел повесить трубку. — Уже так близко, что в следующий раз будет легче.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? По-твоему, мне нужно это знать?

— Ну, пожалуйста.

— Проклятие! Ну, хорошо. — Он опять вздохнул. — Говоришь, музыка и свечи не подействовали? А ты при этом не забыла про остальное?

— Э… не то чтобы… Неужели больше нет никакого способа?

— Ханна… ну, мне правда неловко это обсуждать.

— Ничего подобного. Представь, что я парень. Расскажи мне о своей последней победе на любовном фронте. Только побыстрее.

Ханна перевела дух. У нее не было времени, она уже была близка к нервному срыву и утрате всякой надежды на успех.

Она сидела, скрючившись, на краешке ванны, опасливо поглядывая на дверь, и беспрестанно вздыхала. Честно говоря, были мгновения, когда ей казалось, что она близка к успеху, — особенно когда глаза Зака остекленело застыли при виде ее трусиков.