Все чаще стало доставаться и Ане. Причин было много: она была не мальчик, не красавица и почти что не умница. Умение видеть слова изнутри не афишировала, да и не догадывалась о том, что это свойство выходит за рамки средних способностей. Виктору хотелось большего: он пытался научить ее игре в шахматы — ничего не выходило, Аня не видела вариантов передвижения фигур по клетчатой доске. Хотел развить в ней математический склад ума, единственно достойный уважения, но с разочарованием обнаружил, что дочь начисто лишена способности оперировать числами и у нее полностью отсутствует пространственное воображение. В одну из ссор он резко бросил в лицо жене, что у ее дочери (ее! словно Аня, не оправдав надежд, перестала быть и его дочерью) математический идиотизм…

…Вот был бы у них вместо глупой девчонки умный послушный мальчик, тогда бы в доме звенел смех и шло нескончаемое веселье. Что бы такое сделать? Придумала! Вчера хорошенькая учительница «бэшек» сказала Светлане Дмитриевне, что в пятницу надо бы пораньше уйти, потому что родительский день. Аня дежурила, поливала цветы и все-все слышала. А пятница как раз завтра! Где у нас карандаши? Мама очень красивая. Надо губы поярче раскрасить, волосы позолотее и щечки яблочками. Платье пусть будет длинное, а на юбке оборочки. Здорово! И папа хорошо получился — глаза добрые, прямо всамделишные. А посредине — девочка. Похоже: косички в разные стороны, банты пусть будут синие, а платье горошком. И все за руки взялись крепко-накрепко. Замечательно! Теперь в одном углу пусть светит солнце, а в другом надо постараться ровненько написать: «Дорогие папа и мама! Поздравляю вас с родительским днем!»

— Какая ты у нас дурочка, — сказала мама.

— Ну ты додумалась, — сказал папа.

И засмеялись. Но не вместе, как бывает, когда у всех настроение хорошее. А как-то по отдельности. Конечно, рисунок не очень. У папы ноги кривоваты. У мамы глаза разные. Что делать, если никак не получается? Может, перевести картинку с открытки?

Взялась за дело. Водила по контурам исписанной шариковой ручкой, не оставляющей следов пасты, но зато четко продавливающей линии. Потом разорвала обличающую открытку на мелкие клочки и, крадучись, выбросила их в мусорное ведро. Избавившись от вещественного доказательства плагиата, раскрасила Ивана-царевича, умыкающего царевну верхом на сером волке.

— Вот!

— Ты хочешь сказать, сама рисовала? — хмыкнул папа, бросив беглый взгляд.

— Сама, — заупрямилась Аня.

— Да ты же перевела! Все слизала!

Папа, насмешливо улыбаясь, перевернул листочек обратной стороной, на которой предательски проступили выпуклые линии.

— Я просто сильно надавливала… Я сама! Сама!

— Нет, вы посмотрите на нее, — вмешалась мама. — Она еще и врет!

Такой коварной измены Аня не ожидала. Но не признаваться же, в самом деле!

— Я только немножко на открытку смотрела. И старалась-старалась, а вы мне не верите.

— Ах, так! — сказала мама. — Значит, в воскресенье никакого парка. Чтобы не врала.

— Будешь сидеть дома и думать о своем поведении, — сказал папа. — А все ты виновата. Вечно ты ей потакаешь.

— Можно подумать. Тоже мне, воспитатель великий нашелся.

Ну вот. Называется, помирились. И не очень-то хотелось крутиться на пестрой карусельной лошадке вместе с малышами. Просто весело идти рядом с папой. Он всегда что-нибудь интересное рассказывает. Особенно когда выпадает счастливый день… Опять в кухне ругаются. И все из-за нее.

Аня подошла к зеркалу. На нее смотрела худенькая замухрышка с тонкими серыми волосами, туго заплетенными в мышиные косички. Она не умела ничего: ни рисовать, ни играть в шахматы, ни решать примеры. Разве только читать. Но это не считается. Это как дышать или бегать. Только в самых диких племенах люди не умеют читать, и то потому, что их никто не научил. А у нас, между прочим, страна всеобщей грамотности.

В школу Аня пошла престижную, причем совершенно случайно: директриса не посмела отказаться принять ребенка «по месту жительства». Ее одноклассниками оказались дети и внуки больших начальников, но это стало иметь значение гораздо позже, в старших классах. Поначалу Аня даже удостаивалась благосклонности со стороны учительницы, поскольку вполне могла почитать вслух, если той нужно было срочно куда-то отлучиться. Но постепенно остальные дети преуспели в нехитром навыке, и она более ничем не выделялась среди одноклассников, уступая им в точных науках.

Особо тесной дружбы ни с кем не завела: учеников привозили в школу со всего города, а после уроков разбирали по домам, не позволяя бесцельно болтаться. Поэтому играла с детьми из собственного двора, а иногда заходила к Маше. Ее мама, открывая дверь, приветливо приглашала войти и печально улыбалась. Маша радовалась, чутко улавливая звуки знакомых торопливых шажков, бегущих по лестнице. Она светилась от счастья и с любопытством выспрашивала новости про погоду, школу, двор и улицу. Аня обстоятельно отчитывалась, не скупясь на живописные подробности, и усаживалась рядом с подружкой на диван. Пока она звонко и с выражением читала, Маша внимательно слушала и по ее бледному лицу скользили отблески переживаний. Иногда спрашивала, что означает то или иное слово.