Дора растянула губы в кислой улыбке.

— Возможно, Ричард знает своих друзей гораздо лучше, чем они его. — Дора наклонилась и повернула ключ зажигания. — Когда я вернусь, Геннон, надеюсь, ты будешь готов рассказать мне все, что с вами произошло. — Она нашла в бардачке солнечные очки и надела их. — Кто знает, если ты окажешься достойным помощи, может, у меня и родится парочка светлых идей.

И, не давая Геннону шансов опомниться и придумать подходящий ответ, она решительно вырулила из гаража и выехала на дорогу.

Джон смотрел, как она уезжает, гадая, не сделал ли он ошибку. Тщательно все взвесив, он решил, что нет. Но, с другой стороны, никогда не следует быть уверенным на сто процентов. В этой женщине было что-то, чего ему до сих пор не удалось разгадать. И это его беспокоило. Или, может быть, она сама его беспокоила?..

Геннон вернулся в дом, тщательно заперев за собой дверь. Потом пошел наверх, уложил дочку на кровать, сказав, чтобы она не шумела и никуда не выходила, пока он переоденется. Он говорил с ней сначала на родном языке Софи, а потом перешел на английский. Чем скорее она станет говорить по-английски, тем лучше.

— А Дора вернется к нам? — спросила девочка.

Геннон ответил ей, медленно произнося английские слова:

— Я надеюсь, что вернется. Лежи и постарайся согреться. Я ненадолго.

Он пошел в спальню Ричарда, чтобы подобрать себе какую-нибудь одежду. Он никогда не был таким крупным, как Ричард. А в последние пару месяцев еще и потерял в весе. Но ему все же удалось подыскать брюки, мягкую рубашку и пиджак, чтобы выглядеть достаточно презентабельно. Собрав все это, Джон не торопился покидать комнату. Он чувствовал, что теперь, когда Дора уехала, стоит внимательнее осмотреть дом. Геннон прошелся по комнате, поглядел в окно, не приближается ли к дому кто-нибудь посторонний. Но вся округа до самой реки была пустынна.

Он заглянул в отдельную ванную, отделанную в том же стиле, что и ванная для гостей. Другая дверь вела в красиво обставленную гардеробную. Он открыл встроенный объемный шкаф и поразился обилию дорогой одежды. Прикинув стоимость всего, что висело на вешалках, Геннон тихонько присвистнул. Его глаза остановились на радужных волнах, которыми переливались изысканные вечерние туалеты и легкие элегантные дневные наряды. Вряд ли такой гардероб принадлежит женщине, которая тихо коротает дни в глуши, носит леггинсы и застиранные футболки, а за покупками отправляется в заштатный супермаркет. Все, что он увидел, совсем не подходило Доре.

И все же в самом углу кладовки висело доказательство, что Дора говорит ему правду. Он поднял покрывало, чтобы рассмотреть свадебное платье. Оно представляло собой целые потоки белого шелка. Очень простое, очень тонкое и очень дорогое. Он уронил покрывало и резко повернулся, чувствуя, что его ребра возражают против столь порывистых движений. До этого момента он не верил по-настоящему, что Ричард и Дора поженились. Вернее, не хотел верить.

Геннон подошел к окну, думая о том, что же между ними произошло. Видимо, что-то серьезное. Почему Дора перешла в спальню для гостей, когда все ее наряды остались в гардеробной?

Впрочем, у него достаточно своих проблем, чтобы еще беспокоиться о семейном счастье Доры и Ричарда. И все же он должен иметь представление о том, что здесь произошло. Посмотрев на маленький гардероб в гостевой спальне, он, недолго думая, открыл его. Может, он там найдет что-то, объясняющее положение вещей?

Он с интересом рассматривал содержимое гардероба и старательно ломал голову, пытаясь понять, что же именно кажется ему неправильным и, как заноза, беспокоит его. И тут он услышал длинный гудок. Софи засмеялась, звук повторился. Джон полуобернулся. Девочка забавлялась с чем-то, наполовину спрятанным под складками одеяла. Одеяло морщилось на кровати и закрывало непонятный предмет. Неужели Дора нашла для нее какую-то игрушку?

Когда Джон подошел к Софи, игрушка снова начала звонить. Софи вскрикнула от удивления, глядя на него со смешной гримасой, выражавшей «я этого не делала». Геннон заставил себя улыбнуться ребенку.

— Все в порядке, золотко, — сказал он, думая совсем иначе. Звонок повторился. — Это всего лишь телефон, детка. — Он слышал, как его губы произносят эти слова, и сам не верил в них. Он поднял аппарат, никак не решаясь ответить на звонок. Или пусть звонит? Но выход нашелся сам собой. Видимо, звонивший отчаялся, и телефон замолчал.

Боже, как Дора хладнокровна! Она могла позвонить половине страны, пока он спал внизу перед камином. Наверное, так и сделала, когда говорила ему, что хочет помочь. Даже назвала его по имени своим мягким голосом, полным соблазна… И так спокойно предложила съездить в город за одеждой для Софи. Она так легко доказала ему, что это необходимо, что он сам отдал ей ключи и бумажник.

Итак, кому она могла позвонить? Ричарду? Конечно, ему. Если это так, то становилось понятно, почему сегодня утром она выглядела гораздо менее напряженно. И даже была готова помочь.