Шрифт:
— Этого — снять! — сказал Черепанов, показав на Коршунова.
— Что? — не понял принцепса старший кентурион.
— Я сказал: снять! — рыкнул Геннадий. — Снять, напоить, показать лекарю. Этот варвар мне понадобится. Что-то хочешь сказать?
— Ничего, мой принцепс! — бойко отчеканил кентурион. — Будет исполнено!
— Уже лучше, — проворчал Черепанов. Ему тоже вдруг стало лучше. Как, однако, удачно все получилось. И как вовремя он очнулся…
— Что-то еще, мой принцепс?
— Еще… — Геннадий нахмурился, размышляя… — Да, еще: этого тоже сними! — Он показал на умирающего варвара. — Тоже — напоить и показать лекарю. И вообще всех, кто ранен, снять.
— Они все ранены, — заметил Ингенс.
— Всех, кто серьезно ранен! — уточнил Черепанов. — Те кто может дождаться завтрашнего дня, пускай еще повисят. Утром я решу, что с ними делать. Все ясно?
— Да, мой принцепс! Займусь, как только провожу тебя в палатку, мой принцепс!
— Прямо сейчас, — велел Черепанов. — А в палатку и без тебя найдется кому меня проводить.
Глава вторая
Алексей Коршунов, он же — Аласейа, предводитель варваров. Бывший
— Генка… — прошептал Алексей вдруг севшим голосом. — Ты?.. Как?
— А вот так! — Геннадий Черепанов, он же принцепс одиннадцатого легиона Геннадий Павел, поднялся. Хлипкий походный стол, на который опирался подполковник, жалобно хрустнул. — Ты что же, не рад меня видеть?
Коршунов рванулся вперед — но раненая нога подвела: едва не упал. Черепанов подхватил его — и тоже скрипнул зубами. Но устоял. И Алексея удержал.
— Давай-ка присядем, — сказал он. — Сейчас у нас на двоих — две нормальные ноги. С прыжками придется повременить.
— Ты что, тоже ранен? — удивился Алексей. Черепанов, особенно сейчас, после своего внезапного превращения в римского военачальника, казался Коршунову неуязвимым и вообще неземным существом. Ну да так оно и было — летчик все-таки.
Черепанов задрал край туники — продемонстрировал забинтованное бедро.
— Ваша работа, — проворчал он.
— Ну извини.
— Зарастет. Не первая дырка и, боюсь, не последняя. — Он хлопнул в ладоши. Вошла девушка. Племянница старшины из Цекулы. Увидела Коршунова, шарахнулась…
— Не бойся, не укусит! — добродушно прогудел Черепанов. — Налей нам вина, детка, и иди погуляй.
Девушка выполнила распоряжение, стараясь при этом держаться от Алексея подальше.
— Ты что, ее поимел неудачно? — спросил подполковник.
— Я, если хочешь знать, уже месяц ни с кем не спал! — Коршунов обиделся. — Да если бы не я, им бы всем глотки перерезали…
— …Твои варвары! — вставил Черепанов. — Ну, за встречу! — и опрокинул чашу.
Коршунов тоже выпил. Вино было приторно-сладкое, с медом: римский обычай, который Алексею не нравился.
— Что морщишься! Хорошее вино! — возмутился Черепанов. — Десять денариев за кувшин. Совсем ты, брат, одичал в своей Скифии. Ну рассказывай, как ты дошел до жизни такой.
— Расскажу, — кивнул Коршунов. — Только сначала вопрос: ты как, распинать меня больше не собираешься?
— А в лоб? — поинтересовался подполковник.
— Тогда давай снимай моих мужиков тоже! Или — меня обратно!
— Это что, ультиматум? — прищурился Черепанов.
— Считай, что так! И решай быстрее. Многим нужна срочная медицинская помощь. Где, кстати, моя аптечка?
— Найдем твою аптечку, — проворчал Геннадий. — Сначала скажи, почему я должен пощадить этих разбойников. Чтобы они снова устроили резню? Видел бы ты, что эти твари делают с людьми!
— Не эти! — жестко произнес Коршунов. — Эти — мои. Я привел их сюда. И делали они то, что я им приказывал. С прочими варварами можешь поступать как угодно. Но это мои люди. Я за них отвечаю. И они не устраивали резни. Тех, у кого возникало такое желание, я наказывал.
— Слышал, слышал, как ты наказываешь… — с неопределенной интонацией произнес Черепанов. — Цекульский старшина рассказывал.
Было непонятно, то ли подполковник одобряет действия Алексея, то ли осуждает.
— Решай! — твердо сказал Коршунов. — Решай, Гена. Поставь себя на мое место. Неужели ты поступил бы иначе?
— Я бы на твое место не встал, — решительно произнес Черепанов.
— Бывают обстоятельства, когда выбора нет.
— Хрена лысого! — рассердился подполковник. — У меня были обстоятельства покруче твоих. Напомни мне как-нибудь, чтобы я тебе про Африку рассказал. Чтоб ты знал, какие бывают обстоятельства!