— Задумано это хорошо, — сказал фон Тийл, — но если Гурко все ж захватит перевал, то я боюсь, господа, что...

— Кто здесь боится? Чего боится? — раздался громкий бесцеремонный голос.

Климент испуганно обернулся. Это был Барнаби, он стоял в дверях, чуть ли не касаясь головой притолоки, широко расставив ноги.

— А, Фреди! Идите сюда, мы здесь решаем важные проблемы!

— Не хочу решать никаких проблем. Мейтлен, это вы! Я вас узнал по бычьему реву. Аликс тоже здесь?

— К вашим услугам, сэр, — произнес знакомый Клименту голос.

— А, вот где вы укрылись. Как всегда, боитесь дам. Послушайте, полковник, пользуйтесь случаем! Не зевайте. Я не думаю, чтобы на позициях вам представились большие возможности!

— Быть по-вашему, — сказал Аликс, медленно поднялся и прошел мимо Климента. — Полагаю, что вы, сэр, уже одержали немало побед?

— Разумеется, — ответил Барнаби. — К сожалению, у меня не было свидетелей. А без свидетелей, сами знаете... А вы, Мейтлен? Пойдемте, господа!..

— Верно, идемте отсюда, — сказал один из немцев, и Климент догадался, что это тот, который жаловался на холод.

Как только все они один за другим стали выходить в освещенный зимний сад, они перестали быть для него голосами. Он увидел военные мундиры обоих англичан, мягкую бородку Пьера Оливье, белокурого приятного фон Тийла и еще троих не знакомых ему, один из которых был в очках. Барнаби повел всех в салон, оборачиваясь к ним на ходу и что-то говоря с самодовольной улыбкой.

Климент остался на веранде один. Он стоял, не думая ни о чем, даже о случайно подслушанной важной новости насчет Софии. Потом вспомнил о ней и представил себе, как важна она для русских. Если бы только можно было им ее сообщить! Но как? Вряд ли еще кто другой сумет пробраться сюда, подобно Дяко.

Он выбил трубку о железные перила и вошел в зимний сад. Там за покрытыми зеленым сукном столами уже сидели несколько человек и играли в карты — их не интересовали ни танцы, ни война.

«А что делает брат? Наверное, опять тянет вино? — подумал Климент. Он был в таком смятении, что даже по-настоящему и не встревожился за Андреа. — Пускай делает что хочет. Как все запуталось. Не знаешь, что хорошо и что плохо».

Он решил все же разыскать Андреа и вошел в большой зал. Увидев брата, он обомлел. Андреа — разгоряченный, развязно веселый — танцевал с сестрой милосердия из английского госпиталя. Он что-то напевал, кивал в такт головой, заражая своей веселостью остальных гостей. Климент возмутился: как может он вести себя так!

Едва дождавшись конца вальса, он направился к брату.

— Доктор! — позвала его миссис Джексон.

Климент подошел к ней, маскируя любезной улыбкой свое волнение.

— Вам весело, сударыня?

— Где вы пропали? — спросила американка. Зрачки у нее были неестественно расширены. — Я ждала, что вы меня пригласите танцевать! — добавила она с притворной улыбкой.

— Искренне сожалею. Если б только я знал!

Климента удивило, что рядом с ней опять был капитан Амир. «Хотя, — подумал он, — чему, собственно, удивляться, от такой особы всего можно ждать». Тут же стоял, как всегда напыжившись, с надменным выражением лица Филипп. Но что-то в его взгляде было необычно. Ревнует. Определенно ревнует.

— Разрешите откланяться, сударыня, — с поклоном сказал Климент.

— Так рано?

— Судьба врача, госпожа Джексон!

— Доброй ночи! — Она помахала ему рукой. Оба ее кавалера молча поклонились.

Андреа в это время присоединился к кружку мадам Леге.

— Любовь — обман! Любви нет, — услышал Климент издалека его голос.

— Как это нет любви? — возмутился граф Тибо.

— Нет, и все! — настаивал Андреа.

— Вполне возможно, что нет, — поддержал его Позитано. — Я — человек женатый — не берусь утверждать.

— А вы женаты, мой друг? — спросила мадам Леге.

— Сохрани господь!

«Да он спятил! Что за глупости болтает! Надо поскорей его отсюда увести», — решил Климент и взял брата сзади за локоть.

— А, это ты! — воскликнул Андреа и подтолкнул его вперед. — Дамы и господа! Мой брат — мой ангел-хранитель!

Последовал взрыв смеха. Компания хорошо знала доктора Будинова, но все были настроены на веселый лад, и любое слово Андреа воспринималось как забавная шутка.

— Тогда я приступаю к своим обязанностям, — заставив себя улыбнуться, сказал Климент. — Нам пора, братец.

— Уходить сейчас? Полно тебе...

— Нет, нет, это исключается! Еще совсем рано! — запротестовали все хором.

— Мы его не отпустим! — приподнявшись с козетки, заявила мадам Леге.

— Мне очень жаль, сударыня, но семейные обстоятельства вынуждают меня...

— О черт!.. Зачем ты... — Андреа чуть было не крикнул, что он лжет, но холодный и властный взгляд светлых глаз Климента заставил его умолкнуть.

— Важная новость, — незаметно шепнул ему Климент по-болгарски.

— Ну, раз так... — пожав плечами, насмешливо произнес Андреа.— До следующего дня рождения мадемуазель Сесиль! До свидания, дамы и господа!