— Но ведь это же наш герцог, — наконец неуверенно произнес Уакси, и стало ясно, что верность кварталу Спитлфилдз вступила в противоречие с верностью родному стекольному заводу.

— Не бойтесь, мы не причиним Стаббинсу зла, — заверила Джемма. — Всего лишь хотим найти доктора, который покупает у него цветы.

— О! — с откровенным облегчением воскликнул Нэбби. — Ну, раз так, Стаббинс совсем близко, за углом. Живет он где-то в другом месте, кажется, на Вигго-лейн, но почти никогда там не бывает, потому что жена у него — настоящее чудовище. Он и ночует за конюшнями на Фиш-стрит.

— Прекрасно. Благодарим за помощь. — Элайджа снова прошел по кругу и пожал вытянутые на звук голоса трясущиеся руки.

Герцог и герцогиня уехали.

Конюшни оказались двухэтажным деревянным строением. Первый этаж был занят лошадьми, целенаправленно производящими навоз. Это обстоятельство значительно облегчило дальнейшие поиски: достаточно было идти на запах. Запах оказался особенно выразительным и щедрым — должно быть, потому что задняя стена добротного строения выходила на восток, и солнце все утро прогревало кучи.

Стаббинс организовал пространство чрезвычайно строго и аккуратно: справа у него находились цветочные грядки, а слева неуклонно росли те самые ароматные горы.

— А-а, это вы? — приветствовал он, перестав копать и опершись на лопату. — Так и думал, что придете.

— Думали? — удивленно переспросила Джемма. — Неужели ожидали увидеть нас здесь?

— Не вас, конечно, мадам, а вашего мужа. Заметил, что он заинтересовался навозом, и не ошибся, правда? — Не дожидаясь ответа, он принялся с гордостью показывать Элайдже свое хозяйство. — Нельзя допускать перегрева, тогда цветы сгорают. Поэтому я постоянно перекапываю кучи и выдерживаю четыре-пять дней. Иногда поливаю свежим молоком.

Технология объясняла остроту запаха, подумала Джемма.

— Потом перекладываю сюда и смешиваю с землей. И только после этого сею цветы.

Он показал сарайчик, где хранил семена и инструменты. Элайджа очень серьезно все осмотрел и задал множество сложных, правильных вопросов, так что Джемме сразу стало ясно, почему и стекольный завод, и приют процветают. Секрет заключался в отношении хозяина: внимание, сочувствие и желание вникнуть вызывали уважение, людям хотелось оставаться рядом.

После нескольких минут разговора герцог, наконец, спросил о докторе.

— Он жил в Бирмингеме, — подтвердил Стаббинс, — а потом уехал в какую-то далекую страну. Но тамошний климат плохо сказался на легких, и потому он вернулся и поселился в Лондоне. Кажется, снял квартиру на Харли-стрит. Сам я ни разу там не был: он регулярно присылает человека, который скупает мои цветы.

Сердце Джеммы радостно подпрыгнуло.

— Это он! — Она схватила мужа за руку. — Доктор Уидеринг! Да-да, все сходится!

Минуту спустя они уже ехали на Харли-стрит.

4 апреля

— Директору приходской школы при соборе Святого Павла ничего не известно об учебном заведении Гриндела в Уоппинге, — с порога провозгласил Эшмол. Старик появился в кабине герцога Вильерса, словно хищная птица. — Точнее, директор полагает, что в Уоппинге школ вообще нет.

— А что слышно от Темплтона?

Глаза Эшмола сверкнули откровенным восторгом, который слуги неизменно проявляют, уличив в провале кого-нибудь из себе подобных. Вильерс не раз замечал неумеренное злорадство. Трудно было представить стаю более плотоядную, чем население дальних комнат, узнавшее о беременности одной из горничных.

Дворецкий выпрямился во весь рост — чуть выше двенадцатилетнего мальчика — и торжественно оповестил:

— Мистер Темплтон освободил свою контору.

Вильерс гордился собственным умением невозмутимо принимать самые неожиданные и недружественные новости, однако сейчас слуга с удивлением услышал вырвавшееся из благородных уст смачное англосаксонское ругательство.

— Именно так, — согласился Эшмол и в знак солидарности тряхнул седой головой. — Птичка улетела.

— Но почему?

— Как обычно, вопрос денег. — Эшмол не напрасно десятки лет управлял хозяйством. — Сколько вы ему дали? — Он кашлянул. — Прикажете уволить садовника? Или сказать кухарке, чтобы экономила на продуктах?

— Не думаю, чтобы негодяю удалось добраться до крупной суммы, но на теплое гнездышко, должно быть, хватило. — Герцог подкрепил комментарий еще несколькими сильными выражениями.