Шрифт:
– В таком случае они могут отправляться... Вы готовы, сеньоры?
– обратился он к нам.
Конечно, никто из нас ему не ответил. Да он и не ожидал ответа, а продолжал сыпать вопросами и замечаниями, на которые неизменно следовали односложные ответы Лопеса.
Мы все еще не знали, что именно хотят с нами сделать. Что нам предстоит смерть, в этом не было никакого сомнения, но какая - этого мы никак не могли понять. Я думал, что достопочтенному падре угодно будет приказать столкнуть нас в пропасть.
Оказалось, что Хараута придумал другое...
На краю росло несколько крупных сосен; харочо прикрепили к ним четыре лассо...
Мы поняли, что нас хотят повесить над пропастью...
– Отлично, - сказал он, когда все нужные приготовления были кончены. Ставь их теперь на позицию, Лопес, только, смотри, по чинам! Начинай с капитана...
– Да, капитан!
– ответил невозмутимый разбойник, наблюдавший за операцией.
– Вас, сударь, оставляю напоследок, - объявил падре Раулю.
– Вы будете в арьергарде при вашем шествии на тот свет. Ха-ха-ха! А хорошо они прогуляются, не правда ли, Лопес, а?
– Да, капитан!
– Не угодно ли кому-нибудь из вас исповедаться, сеньоры? Я к вашим услугам. Пожалуйста, не стесняйтесь, сеньоры!
– продолжал он.
– Я не раз имел случай выслушивать исповеди, не так ли, Лопес?
– Да, капитан!
Разбойники разразились хохотом...
– Так что же, Лопес? Никто не желает воспользоваться моими услугами?
– Нет, капитан!
– Спроси-ка ирландца. Он, должно быть, добрый католик...
– Не желаете ли исповедаться?
– спросил Лопес у Чэйна. Тот ответил одним взглядом, но таким выразительным, что он заменил целую речь.
Хохот раздался еще сильнее.
– Что же, Лопес? Да или нет?
– Нет, капитан!
Новый взрыв оглушительного хохота...
Лопес подошел ко мне и накинул на мою шею петлю лассо, другой конец которого был прикреплен к дереву.
– Готово, Лопес?
– спросил вождь.
– Да, капитан!..
– Ну, так вздерни его... Нет, погоди... пусть капитан сначала полюбуется на паркет, приготовленный для его танцевальных упражнений. Ха-ха-ха!
Один из разбойников повлек меня к самому краю бездны и заставил заглянуть вниз. Странное дело! В другое время вид пропасти внушил бы мне, вероятно, ужас, но в эту минуту я, доведенный испытанными мною мучениями почти до полного отупения, глядел в нее совершенно спокойно.
Бездна, в которую уже свешивались мои ноги, принадлежала к числу тех бездонных пропастей, которые так часто встречаются в испанской Америке и называются барранкос. Скала казалась в этом месте разрезанною пополам и раздвинутою метров на двести в ширину. Внизу, на глубине шестисот метров, шумел поток...
Это место походило на каньон, где мы сражались с собаками, но было еще более мрачно.
Когда я смотрел вниз, вылетел и задел меня своими громадными распростертыми крыльями большой орел. Стая мелких птиц, сидевших на одном из выступов скалы, с испугом шарахнулась в сторону...
– Ну, что, капитан?
– насмешливо проговорил Хараута, обращаясь ко мне. Нравится вам этот паркет, а?.. Как ты думаешь, Лопес, нравится он ему?
– Да, капитан!
– Ха-ха-ха... Я думаю! Все готово?.. Нет, еще не все... У нас нет музыки, а без нее танцевать неудобно... Эй, Санчо, где твой рог?
– Здесь, капитан!
– Сыграй что-нибудь повеселее... Или вот что: дуди громче "Янки Дудль"! Ха-ха-ха! Валяй "Янки Дудль..."
– Слушаю, капитан!
Через секунду раздались звуки американской национальной песни. Можно представить себе, какое они произвели на нас впечатление!..
– Ну, Лопес, действуй, - крикнул падре.
Я ждал что вот-вот повисну в воздухе, но в это мгновение падре снова крикнул:
– Стой!
Музыка прекратилась.
– Ах, Лопес, я забыл одну вещь... Жаль, что не вспомнил раньше... Ну, да время еще не ушло... Ха-ха-ха! Не лучше ли заставить их плясать на голове? Это будет оригинально! Верно, Лопес?
– Да, капитан!
Разбойники захлопали в ладоши от восторга.
Падре подозвал к себе Лопеса и шепнул ему что-то на ухо. Тот в свою очередь сказал несколько слов стоявшему рядом с ним бандиту, который подошел ко мне, снял петлю лассо с моей шеи и стянул мне ею ноги...
Мне предстояло быть повешенным вниз головою!
– Это будет гораздо интереснее, Лопес, а?
– говорил Хараута, злорадно улыбаясь.
– Да, капитан!
– Джентльмен будет иметь достаточно времени для покаяния. Верно, Лопес?
– Да, капитан!
– Развяжи ему руки, Лопес!
– продолжал командовать Хараута.
– Надо же дать ему возможность отгонять надоедливых птиц, а?
– Да, капитан!
Лопес перерезал ремни, скручивавшие мне руки, и повернул меня так, чтобы по данному знаку можно было сразу вздернуть меня на воздух, то есть опустить головою в бездну.