Кроме того, на противоположном краю бассейна обнаружилась хрустальная этажерочка, на полках которой стояли различные флаконы и баночки и лежали в серебряных мыльницах разноцветные куски мыла. Арсений придирчиво их понюхал, выбрал самое простенькое и отправился купаться: как ни криви душой, а по настоящей ванне за эти дни успел соскучиться.

Едва землянин влез в бассейн, как вода забурлила, забила фонтанчиками, напоминая о потерянной квартире с новенькой итальянской сантехникой. Небось плещется сейчас подлая Марина в его любимом джакузи… Жаль, усмехнулся Арсений, нельзя показать ей это место, умерла бы от зависти.

Полки одного из шкафов оказались полны полотенец, нижнего женского и мужского белья различных фасонов и размеров, в следующем шкафу пленник выбрал вполне приличные штаны и рубаху. Обувь нашлась довольно простая, мягкие кожаные тапочки, немного похожие на мокасины.

Рассмотрев себя в огромном зеркале, заключенном в золотую причудливую раму, землянин вздохнул и поморщился: волосы торчат, на лице недельная щетина…

Ну да, предлагала Урса какое-то зелье, чтоб борода не росла, да он не решился ставить на себе очередной эксперимент.

Взглянув в зеркало последний раз, Арсений отвернулся и обреченно махнул рукой: для кого он так старается? Может, его и в самом деле съедят… а он о своей внешности беспокоится. И решительно направился к выходу.

В коридоре, который пленник рассмотрел теперь более внимательно, оказалось еще несколько дверей, но странные светильники работали только на том отрезке, где находились двери в ванную и столовую. Значит, в другие комнаты его не приглашают, понятливо хмыкнул Сен и дотронулся до двустворчатой двери. Створки разъехались перед ним мягко, как в дорогом ресторане, открывая вид на уютное, очень теплое и какое-то душевное помещение. Хоть и не положено так говорить про комнаты, да кому, как не Арсению, знать, что хранят в себе обжитые дома часть души своих хозяев. Выдавая вкус, пристрастия и привычки цветом обоев, расположением мебели, мелкими деталями, вроде пишущей машинки под кружевной накидкой или давно засохшего букета.

Богатые особняки тоже выдают хозяев с головой, одни – стерильной чистотой евроремонта, другие – дорогими дизайнерскими безделушками и бессистемными кучами сувениров, привезенных со всех концов света.

В одном таком доме холеная хозяйка требовала, чтоб ее спальню сделали «поуютнее». Но при этом упрямо не позволяла перекрасить «модные» синие стены, убрать «эротическую» прозрачную душевую кабинку и «жутко дорогую» кованую кровать под старину, на которой спала «сама графиня Оболенская».

Дизайнер Сережа, услышав эти требования, сделал Арсению условный знак, означавший невыполнимые требования, и пришлось вежливо убеждать заказчицу, что все ей сделают, только чуть позже, когда приедет из отпуска лучший мастер. Хотя именно Сергей и был их лучшим мастером, умевшим сделать почти любое помещение светлым и уютным.

Арсений стиснул зубы, решительно отметая тяжелые воспоминания, и твердо шагнул на светящийся янтарем узорный паркет.

Дракон неторопливо поднял голову и немигающими глазами следил за приближающимся человеком. Все предварительные наблюдения показывали: ему наконец повезло, и гараны вытащили из сонма миров подходящего кандидата, но окончательное решение именно за ним. Таков драконий кодекс, и нарушать его не позволено никому.

– Можно сесть? – Человек смотрел на дракона слегка вызывающе, и тому это почему-то импонировало.

Надоедает ловить во всех направленных на тебя взглядах лишь откровенный ужас и очень редко – затаенный страх. За последние пару десятков лет это всего второе существо, которое не глядит на дракона, как на своего палача. Первым был Ророл, ну, так тот эмпат, его не обманывает даже самая жуткая внешность. Хотя чего такого жуткого находят местные жители в его глазах, и сами не могут объяснить.

– Садись, конечно, вот выпей вина… это молодое. – Дракон говорил нарочито небрежно, не нужно, чтобы существо поняло, что его проверяют.

Дракон тоже чувствовал эмоции… и даже сильнее Ророла, так ему и по роду положено, и даже умел ловить обрывки связных мыслей, но вот заранее угадать личностную установку на многочисленные моральные и психологические аспекты мог лишь опытным путем.

– Нет, спасибо, я не любитель, – почти не думая, отказался Арсений, и дракон тотчас уловил вспышку ехидного веселья и яркую мысль о том, что этот змееглазый работает грубовато.

А затем гость, считавший себя пленником, сделал в уме какие-то свои выводы и стремительно бросился к окну.

Однако дракон, хотя и не ожидал такого поворота событий, оказался быстрее. Тяжелые золотистые шторы с легким шуршанием сомкнулись перед носом Арсения и застыли как стальные.

Он даже от неожиданности постучал по ним костяшками согнутых пальцев и, не услышав никакого звука, с досадой буркнул что-то про жуликоватых колдунов.

– Впрочем, – уже через несколько мгновений гость обернулся к дракону с насмешливой ухмылкой на губах, – отрицательный результат ведь тоже результат?