В комнате воцарилась мертвая тишина, ведьмы слушали Арсения, поджав губы, Аркстрид закрыла ладошкой рот, словно боялась закричать, а пленник все выплескивал на гаран тяжкие обвинения.

Пока не сообразил, что вовсе не хотел ничего такого говорить, наоборот, решил показать себя пай-мальчиком. Откуда же взялся этот осуждающий тон и резкие слова? Словно сами рождались в его голове, как черти подталкивали…

Ах, так вот значит как! Вспыхнуло в мозгу ясное понимание произошедшего: так это никакие не черти…

Ну держись, дракон, если это именно ты сделал всё, чтобы мы встретились как можно скорее!

– Уведите его… – Ледяной голос старейшины прозвучал для Арсения приговором.

Смертным.

Это неважно, что старушки ничего не знают о разговоре с драконом и не догадываются, что у демона, возможно, есть шансы остаться в живых. Они-то его навсегда вычеркнут из своей жизни, не нужен им ни критик, ни смутьян.

И это неожиданно оказалось очень больно… намного больнее, чем он мог представить раньше. Арсений оглянулся на горестно нахмурившую брови Риду, перевел взгляд на побледневшее круглое лицо расстроенно прикусившей губу Урсы, криво ухмыльнулся и пошел прочь.

А что тут можно сказать? Не волнуйтесь девочки, я, может быть, еще вернусь? А вдруг не вернется, зачем попусту обещать? Да и нужны ли кому-нибудь обещания залетного демона… свалившегося на их головы, чего-то наговорившего, спутавшего все планы и гордо потопавшего сдаваться в жертву?

Эх, жизнь моя пропащая, вот как не повезет в какой-нибудь малости, так и начинают сыпаться неприятности, большие и очень большие, словно кто дыру проковырял, сокрушался Арсений, слушая, как запирают за ним крепкую дверь чуланчика.

– Пить хочешь? – кротко спросил кто-то в полутьме, и землянин, оглянувшись, рассмотрел того тугла, которого приводили на эксперимент, а рядом с ним еще троих, таких же худых и грязных, свалявшаяся шерсть висела на тощих животах неопрятными клочьями. От накрытой тряпкой бадьи, стоявшей у дальней стены, мерзко воняло.

– Нет, спасибо. – Не настолько он еще мучается жаждой, чтобы пить неизвестно что из давно немытой кружки. – Вы все здесь?

– Да, – просто сказал рыжий, – мы думаем, что все, из разных домов сюда привезли. Уже больше двух тулов тут сидим. Наверное, скоро домой пойдем.

– А почему вы думаете, что домой? – осторожно спросил Арсений. – Нас же вроде дракону отдадут? А он того… сожрет.

Туглы необидно захихикали, но спорить не стали, значит, хоть и не считали Арсения врагом, но и доверять особо не собирались. Только немного подвинулись, освобождая новому сокамернику край ничем не прикрытой скамьи.

– Вы сами его довели! – Аркстрид обличающе тыкала тонким пальчиком в сторону Эргезит. – Я вас предупреждала, он человек, такой же, как мы! Только мир у них другой, и живут они по своим законам! Наверное, мне бы тоже их законы не понравились, если бы меня туда забрали! Но он все понимал и не отказывался помогать! А вы все испортили… как я с ним теперь договариваться буду?

Старейшины долго молчали, пряча от хозяйки глаза, наконец Гатранис, спросив взглядом разрешения подруг, осторожно полезла в висевший на шее кисет и достала оттуда странный предмет. Очень непривычно и чужеродно смотревшийся в ее сухих старческих ручках.

– Что это? – упавшим голосом спросила Аркстрид и обессиленно опустилась на скамью, уже точно зная, в какую тайну ее собираются посвятить.

– Послание дракона, – коротко ответила старейшина, одним словом обрубая все надежды на возвращение Сена.

– И что там? – После ухода Сена Урса, не пожелав замечать откровенно негодующих взглядов хозяек других домов и старейшин, села в уголке с самым неприступным видом, и ни у кого так и не хватило совести выгнать воина, внезапно потерявшего напарника.

– Можешь посмотреть… – Эргезит скорбно разглядывала свою лучшую ученицу.

Надо же, как не повезло девочке. В первый раз добыла для дома защитника и тут же его потеряла. И Кинтамид зря сожгла… конечно, воинственная хозяйка сама больше всех виновата, напрасно повела себя так неумно, ну, она всегда была слишком самоуверенной и недалекой. Правильно сказал этот демон… все меньше сильных и умных воинов рождается в их роду, и все труднее они удерживают свои земли. И сами отлично понимают: если туглы закрепятся на этом берегу, гаранам придется отходить на побережье, а это конец. Ни удобных домов, ни плодородной земли, ни храмов силы там нет, и, значит, не останется даже призрачных шансов на победу. А так хотелось… хоть на старости лет взглянуть на места, описанные в тех нескольких книгах, которые ведущие хранят как самое ценное сокровище. Не от врагов, от соплеменниц хранят, ибо знают: каждый прочитавший хоть одну книгу, заболевает странной тоской по навсегда канувшему времени.

Вот только выслушивать такие обидные упреки от чужого демона… да хоть и человека, старейшины не намерены, ничего ценного он еще не сделал для их рода и ничем не заслужил права судить. Даже хорошо, что дракон сам потребовал себе новенького защитника, предъявив ведущим претензии в чрезмерной трате божественной силы… и не им спорить с таким могущественным существом. Хорошо хоть, пообещал в обмен на демона и жертв отогнать этим летом туглов подальше от реки… а ведь мог и задаром отобрать.

Аркстрид смотрела на развернувшийся тонкий свиток с ярко-алыми, словно огненными, письменами и не замечала, как по щекам струятся соленые ручейки. А в глазах почему-то стояло назойливое видение: Сен, играющий с малышами в увлекательную игру, когда один из детей, с завязанными тряпицей глазами, ловит по столовой остальных, позвякивающих связанными железками. Она тогда вошла в комнату неожиданно и сразу налетела на демона, попав лицом куда-то ему в спину. Сен оглянулся, в его глазах еще плескался лукавый смех, на миг стиснул горячими ладонями ее плечи, что-то хотел сказать… шевельнул губами…