– Очень красиво, – мельком глянул и Арсений, всей душой надеясь, что после этих слов подручница испарится и они останутся одни.

Не тут-то было.

– Как-то непривычно… – Заримад смущенно одернула подол непонятного одеяния, темно-вишневого цвета, расшитого по кромке широких рукавов и по подолу простенькой, но изящной вышивкой розового цвета.

Из-под то ли короткого платья, то ли длинной рубашки выглядывали длинные штаны такого же цвета и туфли из мягкой замши. Ничего особого Арсений в этом одеянии не углядел, но оно почему-то привело женщин в состояние необъяснимого волнения, и очень скоро землянин понял, что ему пора уходить. Нет, ведущая даже малейшего движения не сделала, чтобы высвободиться из его объятий, но он же не дурак. Прекрасно понимает: когда женщины видят новую тряпку, то для мужчин в их душе места уже не остается.

– Не буду вам мешать, переодевайтесь быстрее и в зал, – буркнул он расстроенно и с неохотой разжал объятия.

Аркстрид, прикусив губу, смотрела, как Сен торопливо выходит из комнаты и плотно прикрывает за собой дверь, и ей нестерпимо хотелось снова разрыдаться, на этот раз от непоправимого горя. Она всегда прекрасно осознавала собственное уродство и не смела даже надеяться, будто такой умный и необыкновенный… мужик обратит на нее внимание как на женщину. И потому сразу поняла… когда он держал ее в ласковых руках, что это просто жалость… он вообще всех слабых жалеет, вон хоть Хира взять. А когда застыла, не в силах сама отказаться от его близости, от необыкновенного тепла и запаха… Сен быстро придумал причину, чтобы ее отпустить… он вообще очень находчивый.

– Смотри, тут и тебе одежда есть, – успевшая примириться с новым нарядом Заримад трясла перед Аркстрид нежно-розовым костюмом, богато расшитым чуть более темным узором, – я сразу поняла, это для тебя.

Конечно, а на кого еще из женщин налезет такая маленькая рубашка, хотела съязвить Аркстрид, но поняла, если она сейчас скажет хоть слово, то разревется как маленькая и никуда уже не сможет пойти. Девушка призвала всю свою тренированную выдержку и рассудительность, даже маленькое успокаивающее заклинание вспомнила, не найдя поблизости своего кошеля со снадобьями. И все-таки сумела взять себя в руки и позволить Заримад надеть на нее этот розовый костюм и немного пригладить торчащие волосы, попутно рассматривая непривычное убранство узкой комнатки, вдоль одной стены которой стояло две кровати, а на второй висели прочные полки. Столик, стоящий под занавешенным полотном окном, и круглое сиденье довершали роскошную, по мнению ведущей, обстановку.

– А как другие живут? – постаравшись задвинуть подальше обидные мысли, вспомнила про подопечных Аркстрид. Как бы там ни было, а она хозяйка, и ей не положено вести себя как обычной девчонке.

– Комнаты все одинаковые, а вот в переднем зале дракон праздник устроил… так красиво. – Заримад нетерпеливо потянула ведущую за собой, желая убедиться, что яркие цветы и резные сиденья со спинками за время ее отсутствия никуда не исчезли.

От этого дракона всего можно ожидать, как и от их демона. Впрочем, демоном его называть тоже неверно, да и обижается Сен, придется заучить это странное название – мужик.

В коридоре уже никого не было, и они торопливо двинулись к ярко освещенному проему, но по пути Аркстрид все же не удержалась и заглянула в пару дверей, попадающихся по обе стороны странно прямого коридора. За одной дверью была точно такая же спальня, как та, откуда они вышли, а вот за второй, последней перед просторным залом, оказалась кухня, и ведущая не удержалась, оставив открытой дверь, торопливо оглядела довольно просторное помещение. Жаль, привычных светильников нигде не видно, наверное, не успели повесить, а в падающем из коридора свете много не рассмотришь, но главное понятно – устроено все добротно и с заботой. Посредине стоит длинная печь, с металлическими дверцами разных размеров, неизвестно пока для чего предназначенными, а рядом стыдливо приткнулись знакомые закопченные котлы. Вдоль одной стены прилажены широкие полки, занавешенные полотном, а вдоль другой – скамья со спинкой, удобная даже на первый взгляд. Пара больших столов, один ближе к печи, второй у окна, маленькая дверка в углу и несколько новеньких котлов и бадеек различных форм и размеров, развешенных на крючьях, довершали обстановку.

Удовлетворенно вздохнув: ей-то думалось, что жить придется в шалашах из веток и шкур, а еду варить на кострах, – Аркстрид благодарно прикрыла дверь.

– Такой дом тут один? – выходя вслед за Заримад в непривычно светлое и нарядное помещение, спросила хозяйка, но ответ подручницы утонул в счастливых возгласах гаран, терпеливо дожидавшихся обещанного Сеном сюрприза.

Аркстрид и охнуть не успела, как ее окружила плотная толпа воинов и домочадцев, непривычно нарядных в штанах и рубашках всех оттенков от нежно-розового до темно-бордового. Даже на непривычно скромных трутнях такие же костюмы, и не понять по их худым настороженным лицам, насколько довольны избранные внезапным равенством в одежде.

Зато выздоровлению своей ведущей истово радовались все домочадцы, тянулись дотронуться хоть пальцем, погладить худенькое плечико, заглянуть в смущенные таким вниманием глаза, сказать о своей любви. Не в открытую, разумеется, не в правилах гаран говорить красивые слова. Но и простым вопросом, теплое ли у нее место в этом доме и не жмут ли ей новые туфли, можно сказать очень многое.

– Я тоже очень рад, что ты совсем здорова, – едва заслышав рычащий басовитый голос, гараны дружно расступились перед незнакомым Аркстрид трутнем… нет, скорее мужиком… или даже демоном, – меня зовут Аджарр, и я – дракон.

Конечно! Как она сразу не сообразила, ведь уже встречалась в пещере с этими холодными немигающими глазами, принося на холодный камень алтаря провинившихся и выбракованных. А он, оказывается, вовсе не такой… и теперь ей достоверно известно, кому было выгодно представлять дракона кровожадным чудищем.

– Прости… – с искренним раскаянием выдохнула ведущая, – я даже не догадывалась…

– Когда человеку с самого детства упорно внушают какие-то понятия, потом ему очень трудно поверить в обратное, – с горечью выдохнул дракон, – зато, если человек сумел сам разобраться в навешанной на него лжи, есть надежда, что и обо всем остальном он будет судить так же непредвзято. Позволь предложить тебе руку?!