– Это нам навсегда? – вылезая из погреба, робко спросил сидящего на лавке повелителя один из рыбаков.

– Ну, это как вы сами захотите. С завтрашнего дня начнем заготавливать лес, строить новые дома вдоль побережья. Думаю, некоторые, у кого свои семьи, захотят жить отдельно, а одиночкам лучше будет тут.

– Что такое семьи?! – Теперь на Сена смотрело уже несколько заинтересованных лиц.

– Семья – это когда мужчина и женщина хотят жить вместе, с ними живут их дети и родители. – Оценив глубокую задумчивость, в которую впали слушатели, Сен досадливо вздохнул и объяснил поподробнее: – ну примерно, как в домах воинов, только женщина должна быть всего одна. И мужа она не выбирает насильно, а они договариваются по-хорошему. Слово «трутень» теперь запрещено, но про это вам и без меня объяснят.

– А кто… в этой… семье… командует? – несмело промямлил один из рыбаков и заранее опасливо втянул голову в плечи, ожидая сердитого окрика.

Арсений оглядел озадаченных мужиков и отчетливо понял: слишком рано он начал грузить их своим пониманием социальной реформы. Пусть сначала хоть несколько дней обживутся.

– Видишь ли, – пояснил уже мягче, – ты прослушал, когда я говорил – договариваются. Как договоритесь, так в твоей семье и будет. Но сразу обещаю, никто никого насильно ни в семьи, ни в отдельные дома не гонит. Зато должен предупредить заранее: когда в этот мир переберутся все гараны, в поселке будет очень тесно. Поэтому летом в домах будут жить дети и старики, а мы все перейдем в палаточные лагеря. Однако к зиме худо-бедно место в новых домах должно быть у каждого… по моим расчетам, должны успеть. Лето тут длинное, а зима мягкая. В крайнем случае в первую зиму потеснимся, сделаем двухъярусные кровати, у нас ведь теперь впереди куча свободного времени и никакой войны.

Рыбаки притихли, задумавшись, всё это было ново, непонятно, тревожно и почему-то очень заманчиво.

– А вот если я не хочу рыбу ловить… – Худой высокий немолодой мужчина смотрел на Сена с легким вызовом.

– Ну, а что ты хочешь делать? – Почему-то в его тихом голосе землянину послышалась горестное отчаяние.

– Что-нибудь красивое… – Губы мужчины скривились, но Арсения уже зацепили его слова.

– Тогда ты поступаешь под мое непосредственное начало, бери свои вещи, идем, – не обращая внимания на насмешливое фырканье рыбаков, как видимо, давно избравших странного соплеменника объектом для шуток, непреклонно решил правитель, поднимаясь со скамьи.

– Тогда и Милоха возьми… он всем рыбакам обереги режет и украшения из раковин собирает… хотя и однорукий.

– Кто однорукий? – возмутился Арсений. – А ну-ка, покажите мне его.

Один из молодых рыбаков бросился вон и вскоре в дверь протиснулся круглолицый парень с встревоженными глазами.

– Сколько у тебя рук? – в лоб встретил его вопрос Арсения, и парень вдруг побледнел.

А кто-то нетерпеливо дернул висевшую у него на плечах шубейку, и изумленный вздох пронесся по кухне. У резчика и вправду было две руки, но почему он прятал вновь обретенную конечность, стало понятно только после его слов.

– Повелитель, я не выношу море! Меня в лодках тошнит, голова делается как камень… можно я буду делать что-нибудь другое?

– Милох, ты меня совсем не слушал?! Нам не нужно много рыбы, мы будем сажать овощи и зерно, разведем сады и ягодники. И мясо у нас будет всегда, поэтому народу не нужно столько рыбаков! Пусть ловят рыбу те, кто эту работу любит! А ты поступаешь в команду вот к нему… кстати, как тебя зовут?

– Дирг… Диргос.

– Значит, с этого момента ты, Дирг, наш главный художник. Вещи собрал? Милох, ты тоже можешь идти с нами, найдем и тебе место. Если хочешь.

– Хочу, я сейчас. – Круглолицый торопливо рванул за вещичками.

– Смотри, пустишь панаху в кладовку, рыбы не увидишь, – загадочно обронил кто-то, и рыбаки хитренько захихикали.

– Кто такой панаха? – заинтересовался Арсений, и все притихли, не зная, как объяснить чужаку такую понятную всем поговорку.

– Ну и чего они тут сидят? – нарушил установившуюся тишину возмущенный голос ворвавшейся Харрис. – Я сама, что ли, им мясо таскать должна?

– Бери тех, кто тебе понравится, – хмыкнул повелитель, поднимаясь со скамьи, – и веди за мясом, да в следующий раз не бегай сама, разве у нас девчонок нет?

– Я по пути, отвела Манист с ее стаей к Урсе и еще за тобой… там тебя ждут.

– Иду уже, только прихвачу парочку художников, – согласился Арсений, – найдется им комнатка?

– Придумаю, Урса с Иннуман все равно дома теперь не живут. – Втора догадывалась, что неспроста Сен ведет домой новичков, которых назвал как-то странно, и ткнула пальцем в тех рыбаков, кто показался ей плечистее других. – Ты и ты, идете со мной.

В холле Арсения ждала куча народа. Бригада стекольщиков и ловцов медуз, Канкир с помощницами и Гамират с парой крепких мужиков, еще парочка воинов, назначенных вчера в охотничью бригаду. Еще от двери сообразив, что сейчас банально утонет в их вопросах и требованиях, Сен поступил просто.

Выступил вперед и заявил, что он не лошадь и думать один за всех не намерен. Пусть идут, придумывают предложения, готовят доказательства своей правоты и потом приходят к нему. У него есть решение только по стекольщикам. Пусть наберут помощников из рыбаков и распределят работу так, чтоб одни ловили медуз, другие подносили, третьи поставят в дальнем доме рамы, затопят печи и устроят сквозняк, чтобы пластинки сохли быстрее. Причем те, кто будут ловить, получают обтянутые пленкой унты и работают только до обеда, меняясь с носильщиками. Если рам мало, можно разобрать на доски перегородки в дальних сараях.