— Прекрати! – прикрикнул я на неё.
– Сколько можно!

Глоток холодного молока приятно обволакивал язык. И вместе с приятным ощущением в голове, откуда-то из потаённых мест памяти возникла картина: я хлещу по щекам Женьку, заставляя глотать цветные пилюли и запивать их молоком. Женщина упирается, я отвешиваю ей звонкие пощёчины. Рената видит происходящее, хватает меня за рукав, пытаясь оттащить, плачет. С ненавистью смотрит на меня своими не по возрасту печальными глазами. Воспоминание было скоротечным, но ярким, словно вспышка, его насыщенность не оставляла сомнений в действительности происходившего ранее.

— Не бойся, - отставив стакан, я подошёл к Жене и протянул руку, - всё нормально, просто я, понимаешь, я сам хотел выпить молока. Больше никогда, слышишь, - внушал я, - никогда не буду заставлять тебя делать что-то против твоей воли.

Она напрягалась ещё больше. Судя по её внешнему виду, как зверь, загнанный в ловушку, готова была накинуться на обидчика.

— Ну же, не бойся, - шептал я, не убирая протянутой руки.

Выражение её лица не менялось.

На самом деле, страшно было мне. Не за неё. Страшно было уже за себя. Убрав руку, я вернулся за молоком, сел в кресло напротив сидящей в углу сумасшедшей жены, и стал демонстративно пить из стакана. Всем видом, показывая благодушие и отсутствие каких либо потаённых намерений. Сделав последний глоток, я услышал голос женщины:

— Ты вправду не будешь заставлять меня пить лекарства?

— Честное слово, - подтвердил я.

— А ещё я не сплю, - встала она в полный рост.

— Ну, это твоё дело, дорогая, - как можно спокойнее отвечал я.

— А…

— В общем, если тебе станет плохо, и ты поймёшь, что пора принимать какие-то меры, что ты не справляешься сама, тогда скажи мне, и мы начнём решать проблему вместе. Так, я думаю, будет правильнее. Я же, со своей стороны, не буду иметь к тебе никаких претензий – сказав, я прошёл к дивану и присев, жестом пригласил Женю сесть рядом.

Борясь с сомнениями, она медленно приблизилась.

— Жень, нам нужно что-то делать с нашим браком. Нам нужно по-другому относиться друг к другу. Понимаешь?

Она покосилась на меня с недоверием. Я снова протянул к ней руку. Женщина вздрогнула. Взяв её руку, я притянул Женю к себе и, усадив на диван, обнял. Теперь она не сопротивлялась.

— Вот видишь, всё хорошо, - прислонив её голову к своей груди, я ощутил, как стучит собственное сердце. – Вот видишь, всё хорошо, не бойся. Не нужно меня бояться. Только вот, знаешь что?

— Что ещё, - тихо спросила женщина.

— Не нужно так с Ренатой. Как ты могла отпустить девочку одну в город…

— Ты совсем больной. Это тебе нужно глотать мои таблетки - перебила Женя, - какой город?! Бабушка живёт двумя этажами выше.

— Н-да?, - удивился я.

— Н-да, - передразнила она.

— Проехали. Тогда расскажи мне, что за женщина к тебе приходила. Чего она хотела?

— С какой целью интересуетесь, юноша? – осторожно шутила она в ответ. Я в очередной раз удивился резким перепадам е настроения. – Ты ведь сказал, что в мою жизнь вмешиваться не будешь. – Она снова становилась агрессивной. – Зачем сейчас вновь ты пытаешься влезть в неё? Что ты опять разнюхиваешь?! – уже кричала она, хотя и не пыталась отстраниться. – Ты обнимаешь меня только для того, чтобы запудрить мне мозги, притупить внимание, а сам хочешь вновь обмануть?!

— Подожди, подожди, - останавливал я Женю. – Не будь такой резкой. Всего-навсего, я хочу знать, кто к нам приходит и с какой целью. Я не хочу, чтобы кто-то навредил тебе. Нам навредил, понимаешь? Человек, который находился у тебя сегодня, совсем не внушает мне доверия. Я за тебя боюсь. Не хочу, чтобы тебя кто-нибудь, обманул.

Я понимал, что мои слова, были правдой, лишь отчасти. Казалось, что она видит моё вранье. Для того, чтобы врать правдоподобно, чтобы поверили окружающие, нужно самому верить в свою ложь, хотя бы отчасти. Я же ощущал, что задаю вопросы, только потому, что хочу узнать о Наташе. Кто она в этой жизни. Состояние здоровья супруги, её настроение волновало меня в меньшей степени. Ведь я даже разрешил не принимать лекарства, без которых у неё снова наступит болезнь.

Но, разве мог я рассказать истинную причину своего обмана. Разве мог я сказать Жене, что знаю её совсем мало, что я из другой, не существующей для неё, жизни. Что попал сюда неизвестно по какой причине. Что едва с ней, Женей, знаком. Что в этой жизни, она, на самом деле, не вызывает у меня никакой страсти, желания, лишь сочувствие. Что я действительно её использую в своих, корыстных целях. Что такое поведение моё жестоко. Что на самом деле, больше всего я хочу вернуться к себе, стать собой прежним.

Между нами установилась пауза. Я чувствовал неловкость.

— Хорошо, ты права! – не выдержал я. – Всё не совсем так, как ты представляешь. На самом деле, я не думаю, что тебя обманывают. Просто мне в последнее время кажется, будто я маленький ребенок. Я запутался. Мне страшно. Я никогда раньше не испытывал такой страх. И… - я замолчал, подбирая слова… - если я не выпутаюсь, если так будет продолжаться и дальше…

— То что, - недоумевала она?

— То никому из нас, ни мне, ни тебе, хорошо не будет, - продолжал я, обдумывая каждое слово. Потому, что сделай я неправильный шаг, произнеси неловкость, как тут же всё изменится. Разрушится между нами, едва контурированная полоска взаимопонимания. Видимого взаимопонимания.