– Я все-таки попробую. Тем более, что я в любом случае хотел сходить на Площадь четырех дворцов. Один мой… друг мечтал ее увидеть.

– Разумеется, сходите, – поддержал его хозяин. – Между прочим, в Академии сейчас осенний сбор, так что ворота с площади будут открыты. Я бы посоветовал вам непременно посмотреть. Такой шанс выпадает только один раз в году.

Слово "Академия" звучало непривычно и не вызывало никаких ассоциаций. Но упоминание ворот заставило его предположить, что, видимо, какое-то известное в столице здание.

– Вы говорите, Академия?… А где это? – спросил Крикс, решив, что лучше он даст трактирщику повод изумляться своему невежеству, чем так и не узнает ничего полезного.

Папаша Пенф всплеснул руками.

– Где! Да неужели вы не знаете?… Это Лакон, или, иначе – Лаконская Академия. Один из Четырех дворцов. Стоит как раз напротив Адельстана. У главных ворот – два каменных грифона. Вход сейчас открыт, потому что, как я вам уже сказал, осенью в Академию как раз съезжаются ученики. Если пройдете через арку – попадете в знаменитый на всю Адель Лаконский парк. Мальчишками мы туда часто пробирались. Только осенью, понятно. В остальное время мимо их охраны даже мышь не проскользнет. А когда Сбор, они всех пропускают, потому что поди отличи, кто ученик, а кто – так, просто поглазеть пришел. Всех подряд проверять не будешь, и потом – если настоящего лаконца кто-то заподозрит в том, что он простолюдин, так он, пожалуй, сразу оскорбится и полезет в драку… проще ничего не выяснять.

Настроение у Крикса поднялось. Пожалуй, это неплохое приключение – увидеть изнутри один из Четырех дворцов. А потом можно попробовать зайти в мастерскую неизвестного Герлена – вдруг тот его все-таки возьмет?

На всякий случай Крикс подробно расспросил хозяина о том, куда еще возможно поступить в ученики. Пенф добросовестно перечислил все, что, с его точки зрения, должно было вызвать любопытство у ровесника Каренна, ищущего приключений в незнакомом городе. Но, к его удивлению, мальчишка крайне равнодушно отнесся к существованию в столице гильдий ведунов и чародеев, и лишь немногим больше интереса проявил к возможности поискать место где-нибудь в Семнадцати гаванях, где постоянно ошивались представители самых немыслимых профессий, от драконоборцев до алхимиков.

Быстро покончив с завтраком, Крикс перекинул через плечо свою сумку – оставить наверху, в своей комнате кошелек со всем своим богатством он не мог, хотя и понимал, что все время носить его с собой тоже небезопасно – и, пообещав вернуться к вечеру, вышел из "Яблони" на залитые солнцем улицы Адели.

С тех пор, как он увидел открывавшийся с опушки леса вид на Великий город, Крикс считал, что его уже ничем невозможно поразить. Тогда он просто онемел от изумления, рассматривая крепостные стены, тонкие, как иглы, башни, купола дворцов и все причудливое разнообразие лепившихся к покатому холму построек. При свете утреннего солнца Адель имела праздничный и вместе с тем торжественно-величественный вид. С того места, на котором оказались путешественники, было невозможно разглядеть, где заканчиваются протянувшиеся по морскому побережью предместья и окраины Адели. Город был огромен – куда больше, чем Мелес и Энмерри с Пеллуэром, вместе взятые.

В общем, после того дня Крикс с полным основанием считал себя бывалым путешественником, повидавшим все, что только можно, и утратившим способность удивляться. Но он ошибался. Оказавшись в Верхнем городе, он поминутно должен был одергивать себя, чтобы не идти с открытым ртом. Здесь поражало все: колонны, мраморные портики, искрящиеся на солнце струи городских фонтанов, статуи на площадях, немыслимо огромные и подавляюще роскошные постройки. А еще немало удивляли люди, попадавшиеся на широких улицах. Конечно, большую часть утренних прохожих составляли те же горожане, которых он встречал и в Нижнем городе. Но время от времени через толпу обычных пешеходов проплывали изящные носилки какой-нибудь знатной дамы, или проезжал, со скучающим видом покачиваясь в седле, всадник в бархатном колете, с дорогим оружием и со сверкающими перстнями на белых холеных руках. Причем если на вельмож и их эскорт Крикс смотрел мало, то каждого рыцаря в темно-синем орденском плаще он жадно провожал глазами, одновременно радуясь и огорчаясь, что он не был Иремом или Эрлано. Крикс бы с удовольствием еще раз посмотрел на лорда Ирема – конечно, с тем условием, что сам он в это время будет находиться где-нибудь в укромном месте и не попадется доминанту на глаза.

Так, поминутно останавливаясь и оглядываясь, чтобы ничего не пропустить, он все-таки дошел до легендарной площади, расположенной между известных на весь город четырех дворцов. Один из них был резиденцией правящего Императора, другой, называвшийся Адельстаном – штаб-квартирой Ордена и заодно известной на всю Империю тюрьмой для государственных преступников, третий, о котором Пенф сказал, что его можно опознать по каменным грифонам у ворот – Лаконской Академией, а о четвертом Крикс когда-то слышал, что там располагалась самая огромная библиотека из всех ныне существующих.

Сидящие на тумбах у ворот грифоны с мрачным безразличием смотрели на него, когда Крикс завернул под арку входа. Их каменные морды выражали, как ему вдруг показалось, что-то вроде брезгливого удивления – как смеет он, в своей потрепанной одежде, проникать в святая святых Верхнего города – один из Четырех дворцов, куда простолюдинам хода не было? Крикс успокоил себя мыслью, что Пенф и его товарищи когда-то тоже были здесь – и ничего особенного с ними не случилось. Потом он попытался представить себе дородного трактирщика не тем мужчиной с толстыми щеками и залысиной, который рассказал ему об этом, а мальчишкой, вместе с приятелями пробиравшимся в Лакон, но получалось плохо. Слишком уж привычно было думать о "папаше Пенфе" как о разговорчивом, одышливом толстяке, постоянно распивающим с гостями пиво из своих подвалов.

Тем не менее, Пенф не соврал. В Лаконском парке было удивительно красиво. Здесь росли старые, узловатые яблони с искривленными стволами, а на траве валялись яблоки, упавшие с ветвей. По парку без всякого видимого порядка были расставлены мраморные скульптуры, изображающие неизвестных Криксу юношей, чем-то похожих друг на друга, только занимавшихся разными делами – один готовился метать копье, другой склонился над лежащей на коленях книгой, третий чистил меч… Крикс догадался, что все эти статуи должны изображать учеников Лаконской Академии – тех самых, у которых в эти дни проходит сбор.