Что, собственно, такого интересного Дарнторн увидел на нижних скамьях, Крикс не понял, однако он вдруг развернулся и быстро – но, конечно, не настолько, чтобы растерять свои дворцовые манеры – направился туда, где на самом краю скамьи сидел какой-то мальчик с очень светлыми, отросшими почти до плеч и спутанными волосами. Разглядень его лицо Криксу не удалось, потому что это паренек сидел к нему спиной, расположившись точно напротив него, только на два ряда скамеек ниже. Зато одет он был почти так же скромно и невзрачно, как сам Крикс.

Добравшись до него, Дарнторн вдруг плавно опустился на скамью и самым фамильярным образом обнял светловолосого за плечи.

Крикс сидел достаточно близко, чтобы расслышать все, что он при этом говорил, тем более что Льюберт обращался к своему соседу нарочито громко.

– Ну наконец-то, Лэр! А я-то думал, когда снова буду иметь удовольствие тебя увидеть. Ты меня очень огорчил тем, что нигде не появлялся два последних дня. Надеюсь, это не из-за меня?…

Светловолосый дернулся и сбросил руку, лежавшую у него на плече.

– Не из-за тебя, и не надейся даже.

– А я тут подумал, – как ни в чем ни бывало продолжал Дарнторн. – Что был, наверное, не слишком вежлив. Возможно, тебе даже показалось, что я и несколько моих друзей пытаемся с тобой поссориться или там дать тебе понять, что мы не рады твоему приезду. Я решил, что, когда увижу тебя снова, непременно все исправлю. Вот увидишь, Лэр, мы очень скоро станем лучшими друзьями.

В его голосе звучала неприкрытая издевка. Крикс почувствовал, что его первоначальное восхищение Дарнторном уступает место удивлению и безотчетной неприязни. Крикс все еще не понимал, что именно наследнику понадобилось от светловолосого, которого он назвал Лэром, но то, что во все свои слова о дружеском расположении к нему он вкладывает прямо противоположный смысл, заметил бы даже круглый дурак.

– Ты же не откажешься быть нашим другом, Юлиан?… Поверь, для нас это большая честь. А Грейд Декарр, конечно, извинится, что столкнул тебя в канаву. Я уже тогда подумал, что ему не следовало бы так поступать с наследником старого рыцарского рода… Лэры – это же старинный род, не так ли?… Ну, по крайней мере, так считали те, кто выслал тебе пригласительную грамоту в Лакон.

Ответ Юлиана потонул во взрыве злорадного смеха, которым некоторые из сидящих на скамьях лаконцев встретили последние слова Дарнторна. Крикс не видел лица Льюберта, но готов был поспорить, что в эту минуту он улыбается с чувством глубокого удовлетворения.

– …и совсем не твое дело, – сдавленно закончил Юлиан. Крикс пожалел, что не расслышал, что он говорил до этого.

Дарнторн и в этот раз предпочел сделать вид, как будто ничего не слышит.

Придвинувшись поближе к Лэру, он самым задушевным голосом спросил:

– А расскажи нам, Лэр, как вообще живет каларийская аристократия? Говорят, вы страстные лошадники? Всегда мечтал взглянуть на вашу знаменитую породу, как там ее называют – карсы, что ли?… Или подожди, когда мы встретились, ты ехал на таком… животном… вроде мохноногой каракатицы… так это вот и был ваш знаменитый "карс"?

В висках у Крикса застучало. Молча наблюдать за этой сценой становилось нестерпимо. Но и вмешиваться в то, что его совершенно не касалось, было очень глупо. И небезопасно, наконец.

– Отвали, Дарнторн!… – по голосу светловолосого было понятно, что он даже не надеется отделаться от своего мучителя. Крикс не спрашивал себя, почему парень просто не съездит Льюберту по физиономии, это было и так понятно. На соседних скамьях, слушая Дарнторна, от всей души веселились его старшие друзья. Должно быть, калариец чувствовал себя таким же одиноким и затравленным, как Безымянный, когда Каттинар высмеивал и унижал его на глазах стоящих чуть поодаль и глумливо ухмылявшихся дружков. Правда, посмотрев на Льюберта, Крикс в полной мере осознал, что Каттинару не хватало тонкости. Наверное, с таким изяществом втаптывать человека в грязь мог только прирожденный лорд.

Вот и сейчас Дарнторн лишь беззаботно рассмеялся.

– Да брось, мне просто интересно – правда, что вы там зимой живете в одной комнате с коровами и овцами?…

Крикс сверлил глазами спину Льюберта и думал про себя – пусть только обернется, пусть посмотрит на него, и тогда у него, по крайней мере, будет повод с ним заговорить.

О да, тогда он бы сказал Дарнторну все, что думает о нем и о его манере изводить других людей!…

Дарнторн, посмеиваясь, говорил что-то еще про каларийские обычаи, но Крикс впоследствии никак не мог точно припомнить его слов. Когда он возвращался к этому моменту, вспоминался только неприятный холодок под ложечкой и гулкий шум в ушах.

А еще вспоминался тот момент, когда он понял, что Дарнторн не обернется. Незачем Дарнторну оборачиваться. Это ему самому был нужен повод, чтобы продолжать сидеть и ждать… чего-нибудь… вместо того чтобы вмешаться.

От этой мысли Крикс невольно дернулся, как от пощечины. И, подавшись вперед, как будто бы иначе Льюберт его не услышал, отчеканил:

– Тебе же, кажется, сказали – отвали!

Обернулись оба. Две пары глаз – темные и серовато-голубые – с недоумением впились в него.