— А я полагаю, твоя мать пришла бы в восторг, узнай она, что среди ваших предков был контрабандист.

Леди Уайлдвуд, или Миллисент — а она настаивала именно на таком обращении к ней, коль скоро у них с Оливией сложились дружеские отношения, — все происходящее даже на этом этапе их пути считала приключением.

Оливия, к своему удивлению, обнаружила, что ее радует присутствие рядом пожилой леди. Нельзя сказать, чтобы она изначально была против ее компании, хотя бы потому, что графиня могла служить неким сдерживающим фактором, «щитом» в их взаимоотношениях со Стерлингом. Но Оливия слишком долго жила без подруг и забыла, какое удовольствие доставляет обмен секретами и пересуды с другими женщинами. Она была уверена, что к тому времени, когда они вернутся в Лондон, Миллисент посвятит ее во все скандальные происшествия прошедших десяти лет. Похоже, Миллисент Харрингтон была посвящена в жизненные перипетии всех представителей лондонского света.

Общество леди Уайлдвуд определенно внесло кое-какие изменения в планы Оливии. Начать с того, что она взяла с собой намного больше багажа, чем намеревалась, поскольку Миллисент сказала, что даже в Египте они могут быть неожиданно приглашены на светское мероприятие, поэтому им нужно быть во всеоружии, и настояла на необходимости запастись вечерними туалетами. И конечно же, из-за присутствия пожилой леди и Джозайи они со Стерлингом редко оставались наедине.

— Полагаю, ты был удачливым контрабандистом.

Стерлинг покачал головой.

— Никогда не был контрабандистом. Я был бесстрашным графом Уайлдвудом, королевским агентом, отважным охотником за разбойниками всех мастей и спасителем прекрасных девушек, — заявил он с озорной улыбкой.

Оливия рассмеялась.

— И многих девушек ты спас?

— Ты первая. — Улыбка сползла с его лица. — Мне следовало давным-давно сделать это.

— Да, хотя нет смысла говорить об этом сейчас, — произнесла она, желая покончить с этим вопросом. У нее не было желания ворошить их прошлое. В обществе Миллисент вести конфиденциальные, беседы со Стерлингом было неуместно. У него не было шансов привлечь Оливию в свои объятия и пожирать ее глазами так, будто она была даром, ниспосланным ему свыше за его молитвы. И у нее не было никакой возможности расслабиться и обнаружить мягкость по отношению к нему, позволить оттаять своему сердцу вновь. А ей хотелось именно этого. — Скажи лучше, добивался ли успеха бесстрашный граф в преследовании контрабандистов и пиратов.

Глядя на нее, Стерлинг помедлил с ответом.

— Всегда. Бесстрашный граф никогда не терпит неудач в достижении желаемого. И ни перед чем не отступает.

— Значит, твоя самонадеянность, без сомнения, оправданна.

— И проявляется она в занудстве и важничанье. — Стерлинг улыбнулся и снова перевел взгляд на море. Или на что-то, расположенное так далеко, что Оливии не удавалось разглядеть. Может быть, он смотрел в свое прошлое. — Когда-то я думал, что по крайней мере часть жизни посвящу исследованиям и поискам приключений.

Она вспомнила их давний разговор о заветных мечтах и желаниях: о местах, в которых он хотел побывать, о том, что хотел увидеть. Ни одно из их желаний не совпало.

— Почему же ты не сделал этого?

— К несчастью, умер отец, и мне пришлось наследовать титул и брать на себя связанную с этим ответственность. У меня не было выбора. Мои братья стали искателями приключений, а я обязан был выполнять свой графский долг. — Сказано все это было будничным тоном. — На протяжении многих лет я наблюдал, как они отправлялись на поиски памятников древности в места, где мне не суждено побывать. Должен признаться, что если я и завидовал им, то это чувство было мимолетным.

Даже в те дни, когда Оливии казалось, что она хорошо знала Стерлинга, его мечты о поисках приключений были ограничены рамками будущего положения.

— Это мой первый выезд за пределы Британии, если не считать одно путешествие в малолетнем возрасте.

— И ты должен признаться, что пока тебе это нравится.

— Пока, — согласился он. — Я слышал рассказы Куинтона и Натаниела об опасностях и кознях, подстерегающих искателей приключений. Для меня риск ограничивался всего лишь утренними конными прогулками по парку. Всегда ведь существует вероятность подцепить простуду.

Оливия улыбнулась.

— Да, это предмет вечного беспокойства.

— И все же моя жизнь, какой бы скучной она ни казалась, не проходит без событий. В основном я доволен. Я слежу за финансовым состоянием семьи и за хозяйством в деревенской усадьбе, заседаю в парламенте. По существу, у меня не остается времени подумать о том, что моя жизнь не наполнена теми приключениями, в которых находят удовольствие мои братья. Но таков мой удел. Я это всегда знал. Иначе и быть не могло.

— Значит, ты ни о чем не жалеешь, — не подумав, сказала Оливия.

— Жалею об одном, — сказал Стерлинг, пристально глядя на нее, и что-то в его взгляде заставило ее затаить дыхание.

Оливия отрицательно покачала головой.

— Сейчас не время…

— Когда же настанет это время? — Он выпрямился, и на мгновение ей показалось, что он снова собирается прижать ее к своей груди. Оливия ощутила боль в сердце. — Нам надо о многом поговорить. Многое решить.

— Нет, не надо. — Она отступила от него на шаг.

— Тебе нужно знать кое-что. Я должен сказать тебе это.