Стерлинг тяжело вздохнул.

— Нет, ничего серьезного.

— О, дорогой, какой же ты неумелый лжец. — Мать обреченно вздохнула. — Ты всегда скрывал свои чувства. Или никогда не говорил о них. Может быть, скажешь на этот раз?

— Мне нечего сказать. — Конечно, это была очередная ложь.

— Тогда придется говорить только мне. — Она помолчала, и ему показалось, что сейчас она заговорит о прекрасной погоде и лучших, чем ожидалось, условиях размещения. — Ты никогда не рассказывал мне, что случилось между тобой и Оливией перед ее замужеством.

Да, разговор о погоде не получился.

— Что тут рассказывать? Ее отец сказал мне, что она собралась выйти замуж за Рэтборна. И что она не хочет больше меня видеть.

— И?..

— И… — Стерлинг шумно выдохнул. — Это была ложь. Это отец заставил ее выйти замуж за Рэтборна.

— Понятно. Я давно подозревала нечто подобное.

— Почему же ты мне ничего не сказала?

— Боже, Стерлинг. Что я должна была сказать? Что тебе следовало бороться за девушку? Что ты не должен был позволить ей уйти из твоей жизни? Что следовало поступать, как подскажет сердце?

— Что-то вроде этого, — пробормотал он.

— Как я могла? Ты ведь не открылся мне. И, насколько я помню, не давал мне особой возможности говорить о чем бы то ни было. Ты был таким гордецом.

Стерлинг презрительно фыркнул.

Я был глупцом.

— Верно. Следует еще иметь в виду, что Оливия очень скоро вышла замуж, а ты тоже довольно поспешно обручился и сыграл свадьбу с Элис. Мне показалось, что лучше держать мое мнение при себе. В конце концов, что сделано, то сделано. — Леди Уайлдвуд помолчала. — И мне очень нравилась Элис, хотя я никогда не считала, что она сделала тебя по-настоящему счастливым.

Стерлинг уставился на мать.

— Я был счастлив.

— Нет, Стерлинг, ты был удовлетворен, а это огромная разница. — Ее тон смягчился. — Когда мы поженились с твоим отцом, мы и минуты не могли провести друг без друга. Вы же с Элис…

Он впился в нее взглядом.

— Да?

— Вы с ней вели себя не как новобрачные, а словно были женаты уже много лет.

— Насколько я помню… — В его голосе прозвучало раздражение. — Отец болел, и мои мысли были заняты другими вещами.

— Я не виню тебя. Если бы Элис не умерла, вы, несомненно, жили бы долго и в полном согласии. Тем не менее я ни разу не видела, чтобы ты смотрел на нее так, как на Оливию. А когда Элис умерла…

— Да?

— Когда она умерла, это не разбило твое сердце.

— Я был очень расстроен.

— Да, конечно. Ты ведь потерял большого друга. — Мать покачала головой. — А не большую любовь.

— Я очень хорошо относился к Элис.

Леди Уайлдвуд внимательно наблюдала за ним.

— Правда. — Казалось, Стерлинг старался убедить в этом не только мать, но и себя. Он был очень привязан к Элис. А осознание того, что любовь к жене не похожа на чувства, которые он испытывал к Ливи, вряд ли было для него неожиданным. Ливи была великой любовью его жизни. Элис же… Неприятно признаваться, и он отгонял даже мысли об этом, но Элис была второй. Хотя мать и считала его плохим лжецом, самому себе он мог лгать мастерски. — Я никогда не хотел…

— Конечно, нет, — оборвала его излияния мать. — Не такой ты человек.

— Ты думаешь, она знала? — Мысль о том, что Элис могла догадываться о постоянном присутствии Ливи в его сознании, терзала его. Ему ни в коем случае не хотелось причинять ей боль.

Леди Уайлдвуд помедлила с ответом, будто подбирая слова.

— Мне очень жаль, дорогой, но, конечно же, она знала. Женщина всегда знает это.

— Но ведь с ее стороны не было ни одного намека.

— Естественно. Она слишком любила тебя. — Мать прикоснулась к руке Стерлинга. — Не смей даже думать, что Элис была несчастна. Она была счастливой, очень счастливой.

— Я старался, — сказал он, адресовав замечание скорее себе, чем матери. И правда, разве он не отбросил все мысли о Ливи, когда женился на Элис? Разве не игнорировал ее письма?

— Ну и что ты намереваешься делать теперь?

— Я намерен помочь Оливии выполнить условия завещания ее мужа, получить заслуженное наследство и стать независимой.

— О, дорогой. — Мать покачала головой. — Я-то надеялась…

— Не надо.

— Что не надо?

— Ничего не говори.

— Не говорить, что она теперь свободна, а то, что обратилась к тебе за помощью, сулит отличное начало?

— Ей не к кому было больше обратиться.

— Не важно. Главное, что она обратилась к тебе. — Мать прищурилась. — А когда все это закончится, что тогда?

— Тогда я вернусь к той жизни, какую вел до сих пор. — Это тоже было ложью. Жизнь Стерлинга кардинально изменилась в тот вечер, когда ее отец открыл ему всю правду.

— А Оливия?

— Оливия сможет свободно дышать, — тихо сказал он.

— Значит, ты потерял всякую надежду на будущую совместную жизнь с ней?

Стерлинг обеспокоенно взглянул на мать.